Стихи Серебряного века

Морская памятка

На вербе

Вербный торг раскрывается как яркий детский праздник с дудками, шарами, игрушками и сладостями. Солнечная погода и общий смех соединяют городской шум с …

На летуне

На память об усопшем. У могилы

На подоконнике

Ночная тишина и близость любимого человека делают слова ненужными. Чувство выражается в молчании, прикосновении и общем ожидании, которое словно продолжает сама ночь.

На пути из Назарета

Напутствие Бальмонту

Бальмонта провожают к далёкой Океании, но смысл пути видят в проникновении сквозь тысячелетия. Поэтическое воображение открывает древние миры, недоступные простому географическому путешествию.

На смерть Масснэ

На улице моторный фонарь

Дневной свет автомобильного фонаря превращает городскую улицу в странный сумеречный мир. Уходящая фигура, собака и образ Орфея оставляют ощущение удаляющейся встречи.

Небо душно и пахнет сизью и выменем

Герой просит любви и пощады, чувствуя, что истекает самим собой и окружающими. Степь, ивы и душное небо передают его болезненную открытость миру.

Невидимого шум мотора

Городское движение и внезапные зрительные впечатления складываются в образ заново рождающейся жизни. Незнакомка среди тревоги, робости и смелости приветствуется как первозданная Ева.

Николаю Бернеру. Сонет-акростих

Сонет-акростих изображает затихающий южный берег перед наступлением ночи. Его целебный покой соединяется с притяжением вечной тишины и водной глубины.

Но в утро осеннее, час покорно-бледный

Осеннее утро, бледный час: автор рассказывает о бедном рыцаре, который ясным утром отошёл ко сну. Он спит с чистым лбом, смешной и …

Ночная змея

Ночь

Ночь зимняя мутна и холодна

Ноябрьская ночь

Прозрачный туман идёт по полям навстречу герою, касаясь краёв луны. В полях много борозд и ям, невидных при луне; он спрашивает, не …

Огнебагрянка

В лесу расцвела огнебагрянка: днём сверкает, к ночи затемняется. Едва за гранью кругозора засветятся горные озёра, цветок-пожар вновь живёт и горит.

Ожерелье

Парки нанизывают мгновения и женские сердца на нить человеческой жизни. Яркое ожерелье постепенно завершается неизбежной застёжкой смерти.

О, завтрак, чок! о, завтрак, чок!

Короткий эпизод завтрака складывается из звона бокалов, улыбки и образов крыльев. Смешение зимы с апрелем и обращение к Альберу придают бытовой сцене …

Он приблизился, крылатый

Осенний вечер был. Под звук дождя стеклянный

Осенняя царица

Осенняя царица Юния кажется пригожей осенью больше, чем природа в апреле. Она похожа на Музу Врубеля, золотокрыла, как лилия, а чем лиловее …

Отчаяние

Павлинье перо

Аллея, пески, озеро и зелёные луга составляют ослепительно пёстрый пейзаж. Его цветовое богатство уподоблено павлиньему перу и воспринимается как одновременно прекрасное и …

Па-люди

Сравнения птицы, модницы и покупателя постепенно приводят к народу, пытающемуся купить чужую душу. Обыденная логика приобретения превращается в сатирический упрёк духовной несамостоятельности.

Памятник

Поэт воздвигает словесный памятник и утверждает бессмертие собственной души в стихах. Случайной нынешней славе противопоставлено признание будущих веков и народов.

Пасхальные

Весенние почки и листья уподоблены пасхальным свечам и жемчугу. Растительное пробуждение окрашено призрачной первой влюблённостью.

Перевертень. (Кукси, кум мук и скук)

Перевёртываемые строки складываются из коней, оружия, путников и тревожных окликов. Смысл возникает из движения букв в двух направлениях, делая устройство речи главным …

Персидская сирень! «Двенадцатая ночь

Воспоминание о неожиданном приходе светловолосого гостя соединяется с образами Шекспира и домашнего интерьера. Обычное зрительное впечатление сменяется ощущением, что сама комната заговорила.