Олень
Северное сияние и снежные пространства образуют торжественную картину полярного мира. Взгляд оленя соединяет земную неподвижность с небесным светом.
В разделе собраны стихи Серебряного века: от лирики Блока и Ахматовой до новаторской поэзии Маяковского. Читайте полные тексты и открывайте творчество каждого автора.
Смотреть поэтов эпохи →Северное сияние и снежные пространства образуют торжественную картину полярного мира. Взгляд оленя соединяет земную неподвижность с небесным светом.
Образы первых Адама и Евы раскрывают ревность как изначальную рану души. Восхищение мужской красотой соединено со страхом утраты исключительной близости.
Живые существа и звуки включены в единый священный порядок. Общность боли раскрывает мир как жертву, богослужение и непрерывное выражение.
Холодная осенняя охота лишена дичи и удовольствия. Ветер, дождь и недоумевающий пёс создают картину сезонной неуютности.
Молитва богине Верности требует сурового самоограничения. Молчание и распятие становятся ценой неизменности.
Отроческие глаза предстают бездонным пространством, где живёт вселенная. Страстный взгляд не утоляет жажду и оборачивается переживанием пустоты.
Заклинательное обращение противопоставляет огненную власть отрока самостоятельности говорящего. Отказ поклониться превращает опасное притяжение в спор о силе и подчинении.
Взгляд на отрока разворачивает библейскую и восточную грёзу. Забытый домашний быт уступает безраздельному вниманию к его чужому и притягательному миру.
Отроки наследуют древнюю тоску Саула. Телесная тяжесть и жар выражают мучительную зрелость чувства.
Обращение к Ахматовой: поэт признаёт, что её гордыня польская пала, и стихи, как добровольцы, стекались к ней под шатёр. Звёзды беседовали с …
Музыка Оффенбаха возвращает герою тревожный мир фантазии, любви и смерти. Боль этих мотивов становится желанным и незаменимым сновидением памяти.
Состоятельный герой лечит скуку поездкой в Нагасаки. Театральные впечатления, знакомство с гейшей и японский цветок становятся кратким экзотическим эпизодом перед возвращением в …
Паж Леам пользуется любовью множества замужних дам. Их мужья находят неожиданное возмездие, одновременно возлагая на него заботу о ста сорока шести младенцах.
Шутливый вариант темы поэтического памятника заменяет бессмертие горой подаренных яиц. Распространение стихов превращено в гротескный способ затмить городской монумент.
Пасторальная любовная идиллия нарушается появлением маркизы, которой приглянулся пастух. Ревность пастушки и демонстративно грубая концовка разрушают жеманный стиль рассказа.
Шесть коротких текстов сопоставляют выражение, огонь жизни, природную красоту, музыку и духовную близость. Афористическая форма постепенно переходит в личное признание о чувстве …
Жатва и выпечка хлеба изображены как мучительное убийство живой растительной плоти. Через эту жестокую метафору объясняется круговорот человеческой злобы и насилия.
Огненный цветок становится образом любви, охватывающей всю душу. Солнечный свет превращает растение в драгоценный и священный знак.
Плач Ярославны переосмыслен как весть о гибели Игоря и конце Руси. Древняя форма женского причитания соединяется с современным образом завершённого белого похода.
Воображаемая гибель вселенной служит мерой невозможности забыть любимую. Космическое угасание оказывается более вероятным, чем конец чувства.
Приход к подруге и её ребёнку уподоблен поклонению у колыбели. Личная боль скрыта за благословением и готовностью отдать собственные дорожные дары.
Обращение к молодой матери придаёт её слезам и заботе о ребёнке священный смысл. Евангельские образы защищают материнское достоинство вопреки безотцовщине.
Явление вестника передано взмахом крыла и благословением женщине. Вьюга скрывает саму весть и её носителя.
Благодарность женщине, ставшей матерью, выражена через образы радуги и рождественского света. Её появление противопоставляет животворящую силу смертному истощению поэта.
Последняя подруга остаётся рядом с человеком в крайней тесноте и муке, отвечая на его просьбы рукой и заботой. Её безымянная верность становится …
Встреча двух людей переживается как возвращение древней связи. Лунная ночь и чёрный тюльпан воплощают раскрывающуюся страсть.
Геральдические знаки становятся языком наследства и самоопределения. Рукописная незавершённость сохраняет столкновение молчания и непокорности.
Порок и смерть представлены родственными соблазнами. Возможность избежать их власти связана с тайным духовным знанием об ином бытии.
Слава участникам штурма Перекопа связывает боевую победу с будущим правом на мирный труд. Контраст техники противника и человеческой отваги подчёркивает цену завоёванной …
Свидетели войн и революционного террора обращаются к далёким потомкам, надеясь сохранить свою повесть хотя бы в стихе. Из пережитых пыток они выносят …