Стихи Серебряного века

Сказка о пастушонке Пете, его комиссарстве и коровьем царстве

Сказка о Пете, толстом ребёнке, и о Симе, который тонкий

Слава падает так, как слива

Внезапная слава уподоблена падающему плоду, слову помилования и тяжести целого города. Желание просто быть оказывается скромнее и важнее непосильного признания.

Слова солнца

Слышишь — мчатся сани, слышишь — сани мчатся

Сани мчатся, с любимой хорошо затеряться в поле, робкий ветерок, бубенчик по голой равнине. На поляне танцует пьяный клён, и герои станцуют …

Снежная замять дробится и колется

Возвращение в родительский дом восстанавливает для героя чувство надежды после скитаний и душевных потерь. Тревожная старушка-мать и снежная музыка за окном соединяют …

Снежная замять крутит бойко

Мчащаяся в снежном вихре чужая тройка напоминает герою о безвозвратно уехавших счастье и юности.

Снежная равнина, белая луна

Заснеженная равнина и плачущие берёзы превращаются в погребальный саван и вопрос о собственной смерти.

Сочинитель бедный, это ты ли

Обращение к сочинителю соединяет усталость от любви с образами луны и карточной игры. Ошибочный выигрыш передаёт разочарование в прежних ставках.

Спите, любимые братья

Родная земля снова двигает неколебимые рати под стены Кремля. Рождаются новые зачатья, зарево красных зарниц; павшим братьям предлагается спать в свете нетленных …

Спит ковыль. Равнина дорогая

Любовь к родной равнине и бревенчатой избе противостоит напору чужой юности и новой жизни. Даже теснимый переменами герой просит сохранить ему право …

Спящая красавица

Разговор матери и ребёнка превращает Россию в больную сказочную княжну. Сообщение о её смерти преодолевается обещанием бессмертия и воскресения.

Стихи Москве

Московские воспоминания складываются из Кремля, Арбата, храмов и гостеприимных домов. Образ города становится выражением неустранимой связи с Россией и её повседневной культурой.

Существования котловиною

Героиня сдавлена котловиной существования, погребена под лавиной дней и избывает жизнь, как каторгу. Гробовое зимовье, иней смерти; она не желает иного здоровья …

Сыпь, тальянка, звонко, сыпь, тальянка, смело!

Песня под тальянку возвращает героя к прошедшей молодости и любимой. Признание невозможности повторить прошлое оставляет музыку последним выражением былой силы.

Тихий ветер. Вечер сине-хмурый

Персидский вечер сопоставлен с родной Рязанью через общие природные и любовные приметы. Одиночество вдали от дома не лишает героя чувственной радости и …

Третий фронт

Тропики

Поездка через мексиканские тропики обновляет зрение и ощущения путешественника. Необычные растения, птицы и внезапная звёздная ночь переданы через неожиданные бытовые сравнения.

Тургенев

Портрет Тургенева соединяет творческое величие с личной беззащитностью. Преданность Виардо становится горькой победой однолюба.

Ты запой мне ту песню, что прежде

Просьба к сестре спеть материнскую песню оживляет родной дом, сад и дорогие лица. Голос близкого человека соединяет память о матери с образом …

Ты кровь их соберешь по капле, мама…

К матери обращён мучительный рассказ о расстреле её сыновей и других пленников у вырытой ими ямы. Последняя молитва старого прапорщика превращается в …

Ты меня не любишь, не жалеешь

Ты на молитву мне ответь

Просьба ответить на молитву подкрепляется обещанием воспеть адресата в песнях и стихах.

Ты не думай, всё запишется…

Поэт предупреждает, что никакая тайна и вина не исчезнут вместе с прожитыми днями. На весах Христова суда раскроется вся человеческая жизнь, но …

Ты сказала, что Саади

Герой отвечает возлюбленной, сказавшей, что Саади лишь в грудь целовал и что за Ефратом розы лучше смертных дев: он обучится целоваться, и …

Тэффи (С Иронии, презрительной звезды)

Ирония Тэффи уподоблена инопланетной сирени. Её воздействие освобождает жизнь от пошлости.

Улеглась моя былая рана

Покой чайханы и новая увлечённость помогают герою отойти от прежней пьяной боли. Обмен взглядами с женщиной в чадре оживляет желание и уверенность …

Флаг

Холодней, чем у сколотой проруби

Холодный укор во взгляде собеседницы ранит героя сильнее слов.

Христофор Коломб