Тишь двоякая
Высокая луна, высокие морозы, скрип далёких обозов - архангельская тишина слышна и видна: в ней всхлипы клюквенной трясины, хрусты снежной парусины, белизна …
В разделе собраны стихи Серебряного века: от лирики Блока и Ахматовой до новаторской поэзии Маяковского. Читайте полные тексты и открывайте творчество каждого автора.
Смотреть поэтов эпохи →Высокая луна, высокие морозы, скрип далёких обозов - архангельская тишина слышна и видна: в ней всхлипы клюквенной трясины, хрусты снежной парусины, белизна …
Привязанность к северной родине не отменяет настойчивого желания юга. Усталость и пробуждённое вдохновение соединяются в тяге к иной полноте воздуха, чувств и …
Чувство отдельности исчезает в переживании единства Бога, мира и человека. Радость этого покоя сопровождается страхом утратить обретённую общность.
Неясная душевная нехватка вызывает желание уйти и умереть. Даже будущая песня о поэте не заменяет отсутствующего призыва жить.
Все наши деянья и дарованья очаровательные разочарованья, каждый человек до гроба донесёт лишь невыплаканные слёзы, пустоту и сон, пробуждаемый небытиём. Этот жалкий …
Ожидание встречи с любимой наполняет долгий путь солнечной тревогой. Морской маяк становится знаком дома, к которому стремится герой.
Показная религиозность разоблачена как страх наказания без понимания любви. Исчезновение суеверия обнаруживает отсутствие подлинной связи с небом.
Лесная дорога освобождает от ненужного городского мира. Ночной костёр собирает рядом мифических берегинь.
Поездка к больной жене знакомого раскрыта через его молчание, слезу и тревожное ожидание. Краткая встреча подчёркивает хрупкость больной и бережное участие приехавших.
Открывшаяся дверь обнаруживает пропасть и неведомую западню. Телесный предсмертный ужас соседствует с покорностью души и холодным подсчётом её мук.
Родство человека с растением, зверем и камнем становится основанием надежды на всеобщее восстановление. На Божий суд героиня готова принести любимую землю как …
Газетный снимок королевы с удочкой рождает стойкую симпатию поэта. Простое занятие становится для него знаком поэтической души.
Упрёк маленькой женщине превращается в нежное признание её обаяния. Повторение ласковых деталей передаёт неотступность любовной мысли.
Обращение к младенцу Владимиру связывает его имя с дерзким правом владеть всем миром.
Гибель Маяковского противопоставлена газетной будничности и поверхностным толкам. Образ павшего передового бойца выражает масштаб потери, не вмещающийся в расположение заметки.
Молитва за умершего Маяковского просит покоя душе человека, названного Божьим врагом и разрушителем храмов.