Стихи Серебряного века

Ты пойди, моя коровушка, домой…

Шуточное предупреждение корове, за которой следит городовой: записаться в партию, найти друзей в шпионе и попе, иначе отведут в арестный дом, назовут …

Ты придёшь и обнимешь

Ты смотришь в очи ясным зорям

Умывались, одевались

Утро после нежной ночи превращается в игру отчуждённых собеседников. Маски улыбок скрывают пережитую близость, о которой оба словно отказываются помнить.

Утешение

Герой покупает шапку, похожую на шапку отсутствующего любимого. Знакомая вещь на миг создаёт иллюзию его возвращения и затем делает разлуку ещё ощутимее.

Утро (Рой отблесков)

Утренний свет переживается героем как освобождение и воскресение, разрастающееся до видения золотого гроба в лазури. Внезапный бытовой финал с компрессом возвращает экстатическую …

Ушедшая весна

Ущерб

Вечерний пейзаж: сумерки, луг в росе, лунный серп, воткнувшийся в болотный ил, как меч Персея. В последнем двустишии закат сравнивается с кровью, …

Хвала Илье Муромцу

Хвостатый гений, в плен он взял

Публицист изображён хвостатым гением, который ради успеха льстит хозяину и готов предать. Журналистская гладкость и самомнение разоблачены через гротескный образ услужливого животного.

Хожу, брожу понурый

Холодный день

Царь Огненный Щит

Целебная Криница

Целый день

Герой проводит день дома, пытаясь отвлечься от разлуки привычными занятиями. Ни чтение, ни беседы с родными, ни песня не избавляют от мысли …

Чёрная весна

Похоронная процессия движется по тяжёлому пути среди последнего грязного снега и оттепели. Умирающая природа и мёртвое человеческое тело сходятся в образе двух …

Чернобыль

Четверократность

Четыре источника

Чибисы

Чурило Пленкович

Шлейф, забрызганный звездами

Элегия (Я ко всем тебя ревную)

Эпилог

Поэт сравнивает свои стихи с повестью, которой не хватает привычной стройности и ясной развязки. Вместо окончательной точки судьба оставляет кляксу, сохраняя непредсказуемость …

Я был смущённый и весёлый

Я в четырёх стенах — убитый

Я изнемог, я так устал

Истомлённый разлукой герой лежит в траве и думает о любимом. Воспоминания о доме и прежних встречах усиливают желание вновь ощутить близость.

Я на дне

Голос затонувшего обломка противопоставляет неподвижные водяные сумерки памяти о небе и фонтане. Надежда на тоскующую Андромеду остаётся лишь шёпотом бреда среди безысходного …

Ярило

Exit Cor Ardens

Любовь уподобляется осеннему небу после завершённого пира. Закатные краски и образы причастия превращают прощание в тихое духовное торжество.