Стихи Серебряного века

Я и кот

Уютный вечер за чтением Данте соседствует с воображаемыми ночными приключениями кота. Свободная жизнь крыш оттеняет тихое домашнее существование двух спутников.

Я любил только раз, только раз

Герой любил только раз, но всем простором души, без причуд и изменчивых фраз, в сосновой глуши. Он потерял любовь, и никто не …

Я люблю тебя, люблю тебя, люблю я

Я невоздержан! я своеволен

Я не лгал

Я окружён такими гадкими

Герой окружён гадкими и подлыми людьми и может кончить припадками. Он просит любимую понять его и словами сердца спасти ему жизнь.

Я речь держу…

Я сегодня не помню, что было вчера

Герой сегодня не помнит вчерашнего, забывает вечера, огни и дни. Но все ночи и дни наплывают перед смертью, и тогда слишком больно …

Я спать не мог… Дурман болотных музык

Я хочу…

Berceuse

Berceuse. Миньонет

Chanson Russe

Χρυσόκομοσ

Белокурая девушка среди смуглых сестёр зовёт возлюбленного в шатёр и обещает укрыть его золотыми волосами. Она молится богам солнца и готова отдать …

Александрит

Александрит днём зелёный, а ночью красный: героиня обращается к камню в перстне и идёт через очищающие огни, отринув надежду и страх. Она …

Александру Блоку

В послании Блоку вдохновение временно преображает поэта и поднимает его над земной тяжестью. Возвращение на землю снова приносит холод и скованность.

Алтайский гимн

Алферово

История рода разворачивается через военные походы, победы и смерти предков. На фоне горящих усадеб потомок хранит старые устои и ощущает себя будущим …

Амазонка

Аметист

Побледневший аметист героини противопоставлен кровавым рубинам. Она любит чистый аметист, понятный тому, кто сердцем чист, и отказывается от соблазна пламенных камней.

Анархист

Бежать в льяносы!

Безнадежно-взрослый Вы? О, нет!

Бельт, 1

Усталый путник приближается к вечернему покою. Образы Психеи и Веспера превращают утоление жажды и закат в одухотворённое завершение пути.

Бельт, 2

Морской закат и сумеречные ели пробуждают в душе смутное узнавание прошлого. Пейзаж уподоблен воспоминанию о ярком пире после забытья.

Бельт, 3

Шум ветра и прибоя вызывает видение древних предков и языческой тризны. Северная белая ночь становится пространством исторической памяти.

Бельт, 4

Окаменелый ил становится свидетельством того, что прошлое продолжает существовать. Душа слышит в древних пластах благую весть о неуничтожимости бытия.

Бельт, 5

Сумерки изображены как запретный брак света и тьмы. Небо отказывается благословить земное безумие, а цветы остаются безмолвными свидетелями.

Бельт, 6

Душе предлагается принять суровую северную природу. Вода, гранит и ветер образуют древнее единство под хвойным кровом.

Бельт, 7

В северном пейзаже вспыхивает образ огненного змея. Камни и папоротник связывают мгновенную вспышку с древними купальскими чарами.