Стихи советской эпохи

Исчерпывающая картина весны

Кое-что про Петербург

Колыбельная

Волчья колыбельная учит детёныша накапливать силу и ненависть для выживания. Ласковая песенная форма превращена в суровый завет борьбы.

Лежу я на животике

Беззаботный обыватель не тревожится о запрете библиотек и насилии над мыслью. Его самодовольный монолог обличает равнодушие к просвещению.

Лифт

Короткая поездка в лифте становится поводом для шутливого флирта. Разные этажи обрывают разыгранную близость и создают комическую развязку.

Любовь (Девушка пугливо куталась в болото)

Мы и они

Разочарованные прежние вожди обнаруживают, что их бывшие последователи продолжают борьбу самостоятельно. Жалоба интеллигента на потерю командования становится предметом сатиры.

Мы (Лезем земле под ресницами вылезших пальм)

Мы, руку приложившие

Пародийное прошение супругов превращает газетный штраф в абсурдное наказание за бездетность. Каламбур разоблачает нелепость преследования за разговор о бесплодии Думы.

Мы строим клетчатый бетонный остов

Коллективный голос строителей утверждает право на стремительное техническое настоящее. Бетон, рельсы, башни и металл становятся языком разрыва с прежним миром.

Нате

Наш «Свисток»

Сатирический Свисток призван беспощадно бить ложь и лакейство. Первой мишенью гражданского обличения становятся октябристы.

Ничего не понимают

От усталости

Пути и перепутья

Два столкновения с насилием показывают границы гражданского протеста героя. Перед полицейским его спасает выдуманная связь с начальством, перед толпой он отступает.

Романс голодного

Холодный мокрый город показан глазами голодного человека. Свет витрин и чужое благополучие усиливают ощущение бесприютности и исчерпанных возможностей.

Со сторожевой вышки

Голос испуганной культуры рисует крестьянский гнев как наступление разрушительной стихии. Финальный вопрос напоминает господствующим о собственном многовековом насилии.

Театры

Уличное

Что тёмные цвета наводят гимназистов

Распоряжение осветлить гимназическую форму оборачивается выпадом против чиновника Шварца. Каламбур о чёрном цвете переносит причину мрачных мыслей с одежды на управление образованием.

Шумики, шумы и шумищи

Я

Requiem

Поле войны показано через изувеченные незахороненные тела, ядовитую влагу и безгласную просьбу о погребении. Лунный свет смягчает застывший ужас и становится беззвучным …

А всё-таки

Большая Охта

Большая Охта изображена игрушечным городком рядом со столицей. Скромная жизнь улиц и гордость собственным Невским создают иронический городской портрет.

Весенний привет

Весна возвращается: зеленеют побеги леса, лучи несутся весёлым разбегом, а сердце снова надеется. Автор призывает вершины и ручьи шуметь свободой, чтобы над …

Война объявлена

Ещё Петербург

Кофта фата

Мама и убитый немцами вечер