Поэт-гусар, военный писатель и герой Отечественной войны 1812 года, один из организаторов армейского партизанского движения.
Биография
Перейти к стихамДенис Васильевич Давыдов (1784-1839) - русский поэт, военный писатель и участник Отечественной войны 1812 года. Он стал одним из организаторов партизанских действий против армии Наполеона и одновременно создал особый тип гусарской лирики, где военная жизнь показана изнутри, с её дружбой, риском, пиршеством и памятью о погибших. Для читателей XIX века он был и героем кампаний, и автором стихов, в которых слышна живая речь офицерской среды.
Давыдов родился 16 (27) июля 1784 года в Москве в старинной дворянской семье. В 1801 году поступил в Кавалергардский полк. Вскоре его перевели в Белорусский гусарский полк после сатирических произведений, в которых он задевал императора Александра I и придворную знать. Служба в гусарском полку определила важные черты его литературного образа: независимость, склонность к прямому слову и противопоставление свободного воинского характера придворной условности.
В 1806-1812 годах Давыдов был адъютантом генерала Петра Багратиона и участвовал в войнах с Францией, Швецией и Турцией. Он приобрёл опыт полевой службы задолго до наполеоновского вторжения 1812 года. Незадолго до Бородинского сражения Давыдов предложил использовать летучий отряд для действий в тылу противника. С одобрения Михаила Кутузова он сформировал подразделение из гусар и казаков. Отряд нападал на французские обозы и гарнизоны, нарушал снабжение и освобождал пленных. В заграничных походах 1813-1815 годов Давыдов также пытался применять партизанскую тактику.
Военные впечатления стали материалом для его стихов и мемуарной прозы. В «Гусарском пире», «Песне старого гусара» и «Гусарской исповеди» звучит не парадный рассказ о победах, а голос участника походов, для которого веселье и риск неразделимы. Давыдов писал также любовные элегии, послания и сатиры. Его лирический герой любит шумную жизнь, но помнит о цене войны и утрате товарищей. Эта смесь удали, самоиронии и серьёзности придала его поэзии узнаваемую интонацию.
Давыдов был участником литературной жизни пушкинского поколения. Он общался с Пушкиным, Вяземским, Жуковским, Баратынским и Языковым, посещал московские литературные кружки. Пушкин ценил его как поэта и обращался к нему в стихах. При этом Давыдов не растворился в поэтическом круге: военный опыт придавал его произведениям собственный предмет и стиль. Его язык строится на резкой смене темпа, разговорных оборотах и афористичных строках, которые легко запоминаются.
Давыдов входил в литературное общество «Арзамас», где писатели пушкинского поколения выступали за обновление литературного языка и новых форм словесности. Его отношения с этим кругом были не только дружескими: он участвовал в общей литературной жизни, оставаясь автором с особым голосом и биографией. В стихах Давыдова привычные темы любви, дружбы и славы возникают в военной среде, поэтому лирический герой может одновременно быть храбрым бойцом и человеком, которому дороги привязанности, песни и товарищеский разговор.
В 1823 году Давыдов вышел в отставку, но в 1826 году вновь поступил на службу. Он участвовал в персидской кампании и подавлении польского восстания, а в 1832 году окончательно оставил военную карьеру. В дальнейшем жил в имении Верхняя Маза Симбирской губернии, занимался литературой, воспоминаниями и военной историей. В числе его работ - «Дневник партизанских действий 1812 года» и «Опыт теории партизанского действия». Давыдов умер в 1839 году. Его стихи и записки сохранили взгляд человека, который был одновременно участником войны, её историком и поэтом.
В военных записках он опирался на личный опыт походов и настаивал, что действия русской армии нельзя объяснить одной лишь суровой зимой. Давыдов подчёркивал роль сопротивления, манёвра и ударов по тыловым сообщениям противника. Такой взгляд связывает его художественную и историческую прозу: он писал о военных событиях не как отвлечённый теоретик, а как участник, стремившийся сохранить ход кампании и оценить значение партизанской тактики. Его дневник и теоретическая работа дополняют стихи, показывая ту же войну с точки зрения наблюдателя и военного практика.
Стихи Дениса Давыдова
В библиотеке Лиры собрано 95 стихотворений Дениса Давыдова - известные и редкие произведения на разные темы.
Вальс (Д. В. Давыдов)
Женщина в вихре вальса уподоблена розовому листку, который бурный поток несёт бережно. Любование её лёгкостью раскрывает любовь и творческое волнение героя.
Записка, посланная на бале (Д. В. Давыдов)
Записка противопоставляет веселье возлюбленной на балу мучительному одиночеству героя. Нарушенная клятва делает его любовь источником бессонницы и слёз.
И моя звёздочка (Д. В. Давыдов)
Челнок среди бурного моря сохраняет надежду благодаря сияющей звезде. Её свет становится образом покровительства, исчезновение которого грозит утратой опоры.
На голос русской песни (Д. В. Давыдов)
Песенное признание просит любимую ответить на тревогу ласковым взглядом. Даже угроза смерти от тоски не отменяет привязанности к ней.
После разлуки (Д. В. Давыдов)
Встреча после разлуки обнаруживает сохранённую власть любви. Растерянность героя передана комическим сравнением с беглым солдатом, неожиданно увидевшим капитана.
Речка (Д. В. Давыдов)
Прощание с речкой пробуждает память о любви и страх грядущего одиночного странствия. Воображение обещает возвращение к её берегам и незабвенной женщине вопреки …
Романс (Не пробуждай)
Герой просит не тревожить память о возлюбленной и прежней страсти. В финале он отказывается от мнимого спокойствия, предпочитая открытое переживание горя.
Что пользы мне в твоём совете (Д. В. Давыдов)
Герой отвергает рассудительный совет, поскольку весь мир для него сосредоточен в любви. Четверостишие выражает полную власть одного чувства над жизнью.
Я вас люблю так, как любить вас должно (Д. В. Давыдов)
Признание утверждает любовь вопреки судьбе, молве и сопротивлению самой возлюбленной. Внешняя красота уступает безусловному чувству к единственному человеку.
Выздоровление (Д. В. Давыдов)
Утихание любовной страсти названо выздоровлением мятежной души. Желанный покой ещё не устраняет боль оставшейся сердечной раны.
Меринос собакой стал (Д. В. Давыдов)
Наглость литературного противника изображена через гротескного барана. Ответом на его нападки должна стать обжигающая эпиграмма.
Нет, кажется, тебе не суждено (Д. В. Давыдов)
Эпиграмма изображает противника, не испытывающего угрызений совести. Финальное противопоставление стыда и красноты превращает моральный упрёк в колкую насмешку.
Современная песня (Д. В. Давыдов)
Героическому прошлому противопоставлены салонные либералы, чьи слова о свободе расходятся с поступками. Гротескное собрание насекомых завершает сатиру на их претензии распоряжаться судьбой …
Учёный разговор (Д. В. Давыдов)
Разговор о семи чудесах света превращается в насмешку над учёным педантом. Его самодовольный облик и табачный нос объявлены дополнительными чудесами.
Челобитная (Д. В. Давыдов)
Шутливое прошение Башилову касается продажи московского дома. Бытовую просьбу обрамляет образ партизана, которому привычнее открытый простор и боевые встречи.
Я помню — глубоко (Д. В. Давыдов)
Прежняя острота зрения вспоминается на фоне любовного страдания. Герой связывает угасший взгляд с бессонными ночами и выплаканными слезами.
Богомолка
Эротическая шутка противопоставляет внешнюю набожность женщины её тайным желаниям. Религиозные образы используются как иронический язык любовной игры.
В былые времена она меня любила (Д. В. Давыдов)
Воспоминание возвращает прежнюю нежность женщины и её отклик на стихи героя. Отрывок сохраняет образ взаимной любви, мечтаний и ожидаемого поцелуя.
Вечерний звон (Д. В. Давыдов)
Пение молодой девушки пробуждает в герое мучительную и сладкую память. Повтор «вечернего звона» связывает голос, природную тишину и любовную тоску.
Герою битв, биваков, трактиров и б… (Д. В. Давыдов)
Шутливое послание восхищается молодым гусаром в бою и разгуле. Его удаль показана через чередование военных и непристойных приключений, за которыми с одобрением …
Договор
Любовное признание разворачивается в подробный договор о жизни вдвоём. Отказ от театров и балов должен, по замыслу ревнивого героя, привести пару к …
Если б боги милосердия (Д. В. Давыдов)
Герой признаёт власть обманчивой красавицы, чья привлекательность словно усиливается каждой изменой. Невозможность разлюбить её показана как общая беда множества пленённых сердец.
Как будто Диоген, с зажжённым фонарём (Д. В. Давыдов)
Поиск достойного человека уподоблен странствию Диогена с фонарём. Встреча с адресатом лишь роняет фонарь из рук, не давая закончить поиски.
К Е. Ф. С-ну, убеждавшему меня написать ему что-нибудь (Д. В. Давыдов)
В ответ на просьбу написать стихи герой защищает право на праздность. Отказ искать славу выражен как мечта о беззаботном размышлении и покое.
Маша и Миша (Д. В. Давыдов)
Шутка строится на бесконечном повторении имён Маши и Миши. Любовное ожидание перемежается догадками о другой красавице и её интересе к конфетам.
Надпись к портрету князя Петра Ивановича Багратиона (Д. В. Давыдов)
Двустишие к портрету Багратиона связывает память о его делах с самой Славой. Исторической музе предложено взять перо из её крыла.
Надпись к сочинениям Г.*** (Д. В. Давыдов)
Литератор сравнивается с мотыльком, перелетающим между цветами. Недоступность лавровых листьев завершает насмешку над отсутствием творческой славы.
На К… (Д. В. Давыдов)
Шутливый портрет отказывает адресату в лёгкости и остроумии. Игра национальными сравнениями подчёркивает его неуместность в любом обществе.
На него же (Д. В. Давыдов)
Эпиграмма рисует переменчивый и противоречивый характер неназванного человека. Чередование социальных масок и животных сравнений придаёт портрету насмешливый тон.
Племяннице (Д. В. Давыдов)
Послание племяннице изображает её появление как источник домашней радости. Праздник родных и друзей заканчивается шутливым признанием, что сама гостья стала главным угощением.