Стихи XX века

На летуне

На подоконнике

Ночная тишина и близость любимого человека делают слова ненужными. Чувство выражается в молчании, прикосновении и общем ожидании, которое словно продолжает сама ночь.

На пути из Назарета

Напутствие Бальмонту

Бальмонта провожают к далёкой Океании, но смысл пути видят в проникновении сквозь тысячелетия. Поэтическое воображение открывает древние миры, недоступные простому географическому путешествию.

Народник

Помещик ищет крестьянской поддержки на выборах, но отказывается обсуждать земельную нужду. Разговор заканчивается резким отпором Фоки, распознавшего корысть мнимого союзника.

На смерть Масснэ

На улице моторный фонарь

Дневной свет автомобильного фонаря превращает городскую улицу в странный сумеречный мир. Уходящая фигура, собака и образ Орфея оставляют ощущение удаляющейся встречи.

Небо душно и пахнет сизью и выменем

Герой просит любви и пощады, чувствуя, что истекает самим собой и окружающими. Степь, ивы и душное небо передают его болезненную открытость миру.

Невидимого шум мотора

Городское движение и внезапные зрительные впечатления складываются в образ заново рождающейся жизни. Незнакомка среди тревоги, робости и смелости приветствуется как первозданная Ева.

Николаю Бернеру. Сонет-акростих

Сонет-акростих изображает затихающий южный берег перед наступлением ночи. Его целебный покой соединяется с притяжением вечной тишины и водной глубины.

Но в утро осеннее, час покорно-бледный

Осеннее утро, бледный час: автор рассказывает о бедном рыцаре, который ясным утром отошёл ко сну. Он спит с чистым лбом, смешной и …

Ночная змея

Ночь зимняя мутна и холодна

Ноябрьская ночь

Огнебагрянка

Ожерелье

Парки нанизывают мгновения и женские сердца на нить человеческой жизни. Яркое ожерелье постепенно завершается неизбежной застёжкой смерти.

О, завтрак, чок! о, завтрак, чок!

Короткий эпизод завтрака складывается из звона бокалов, улыбки и образов крыльев. Смешение зимы с апрелем и обращение к Альберу придают бытовой сцене …

Он приблизился, крылатый

Осенняя царица

О, сколько ненужного, нудного шума

Шумные надежды на четвёртую Думу прерывает скептический вопрос. Короткая сатира ставит под сомнение ценность ещё одного парламентского обещания.

Отцы и дети

Съезд студентов изображён как продолжение корыстных привычек старшего поколения. Ироническое возмущение отцов разоблачает тех, кто сам подал молодым образец обращения к казённым …

Отчаяние

Павлинье перо

Аллея, пески, озеро и зелёные луга составляют ослепительно пёстрый пейзаж. Его цветовое богатство уподоблено павлиньему перу и воспринимается как одновременно прекрасное и …

Па-люди

Сравнения птицы, модницы и покупателя постепенно приводят к народу, пытающемуся купить чужую душу. Обыденная логика приобретения превращается в сатирический упрёк духовной несамостоятельности.

Памятник

Поэт воздвигает словесный памятник и утверждает бессмертие собственной души в стихах. Случайной нынешней славе противопоставлено признание будущих веков и народов.

Перевертень. (Кукси, кум мук и скук)

Перевёртываемые строки складываются из коней, оружия, путников и тревожных окликов. Смысл возникает из движения букв в двух направлениях, делая устройство речи главным …

Персидская сирень! «Двенадцатая ночь

Воспоминание о неожиданном приходе светловолосого гостя соединяется с образами Шекспира и домашнего интерьера. Обычное зрительное впечатление сменяется ощущением, что сама комната заговорила.

Песенка-весенка

Песни в духе Г. Гейне

Две стилизации соединяют смертельный зов речной красавицы с памятью о любовном вечере под липой. Вода и падающие цветы оттеняют исчезновение счастья.

Песнь прокаженного

Голос прокажённого объявляет окружающим о своей болезни и изгнании. Унижение постепенно оборачивается страшным вызовом миру, где его страдание воспринимается как знак Божьей …