Ищите по названию, строке из текста, имени автора, категории или рубрике.
…тья и благоденствия. Слишком много прилежно ты наработала. Ты настроила города и башни. Ты украсила золотом храмы. Ты расцветила землю садами. Ты – красоту возлюбившая. Ты сделала богатых и дающих. Ты сделала бедных, но …
…ют деревья. И помнят. Помнят, кто назвал горы и реки. Кто сложил бывшие города. Кто имя дал незапамятным странам. Неведомые нам слова. Все они полны смысла. Все полно подвигов. Везде герои прошли. “Знать” – сладкое слово…
…лчание храня, и на плечах нагих Богини статую неся поочередно, Пройдите городом, где с нею ежегодно Вы совершаете медлительный обход. Напейтесь из ручья под пальмою высокой, Когда же двинетесь обратно в тьме глубокой, О …
…й край от бедствия и горя! Жестоко им в пяту я ныне уязвлён, Прекрасней городов — простор лесов и моря. С корнями вырванный и бурею гоним, Увижу я зарю с закатом золотым: Она во тьме моей послужит утешеньем. А если злобн…
Измученные нищие проклинают богатый город, закрывший для них ворота. Их опыт скитаний противопоставлен равнодушию благополучных горожан.
…астно всю и томно утомили. Эльвира, должно вам, рассудок потеряв, Средь города, где всё — шаг каждый — на учете, Предаться трепету пленительных отрав, Что глухо пробегал по беспокойной плоти. Эльвира, должно вам, отброси…
…тени, Они, как змеи, их безжалостно грызут. Там спят погибшие в пучинах города, И там, где некогда гремели звуки рога, Горит, как фосфор, взгляд недвижный осьминога, И пресмыкаются их жадные стада. Перевод Льва Львовича …
…стол. И здесь, один, среди лазурного молчанья, Живу вдали людей и гулов городских, Чтоб отражались неба зарные сиянья В пустынных водах равнодушных глаз моих. Устами бледными я вкус изведал смерти. Десницей я касаюсь зве…
Знакомый городской пейзаж вызывает размышление о рождении стиха как самостоятельной жизни слова. Рифма стремится выйти из мира возможностей в живую природу, преображая время и телесное чувство.
Ночная прогулка сопровождается навязчивым вопросом о несовпадении ревнивой души и прекрасного тела адресата. Спокойный городской пейзаж оттеняет болезненную двойственность любовного восприятия.
Сон возвращает героя в оккупированный город детства, охваченный тифом. Главной болью воспоминания становится бессилие перед смертью матери.
Бессонная боль превращает городские кирпичные фасады и арки в тяжёлую давящую среду. Вопрос о действительности пережитого счастья и образ железного маятника усиливают чувство тягучего времени над бездной.