Рельсы
Всюду прошли, залегли, пробежали, кругом опоясали землю тяжелые, крепкие рельсы.
Быстрой стрелою порой подымаются, в глуби туманные вдруг окунаются, пламенем белым блестят-загораются в тихих равнинах-степях.
Загудят, запоют заунывно по свету, тоскуют в ущельях холодные рельсы.
Говорят и звенят по лесам перепевом далеким больших городов.
И рокочут, рыдают схороненные, запертым эхом колес силачей-паровозов по горным, наполненным тьмою туннелям.
Песня и звоны стальные для одних хороши и вольны, другие боятся их: говор и бой закаленный пугают.
Ох, иногда загрустит и замечется скованный рельсами мир!
Но приходит задуманный в битве, рожденный в огне, из-под молота взятый, машиной вскормленный и гулом заводским взлелеянный, вечно растущий работник-творец.
Легким, свободным полетом вздохнет.
Гордо голову к далям еще не пробитым подняв, вдохновится и скажет:
– Дивно я сжал мою землю-планету стальною, прокованной волей. Дерзко на бой вызывал я земные, когда-то ужасные злые стихии; я их победил, приручил, заковал.
– Пробивай же еще, отточенным резцом прорезай непробитую жесткую даль.
– Твердый металл закали, отшлифуй, доведи, огня из схороненных глубей земли принеси и грянь своим молотом верным, зубилом, заправленным метко, вонзи и пытливую мысль в неизвестное взвей.
– Ты погибнешь?
– Умри хоть с одним покоренным безумным желаньем! Пусть не ты воплотил, но порывы труда боевого другим передай.
– Все пытайся ковать и ковать, все пытайся тяжелые рельсы стальные поднять и продвинуть в бездонных, безвестных, немых атмосферах к соседним, пока не разгаданным, чуждым планетам.
– Нельзя?
– О, много погибнет… Умрут без числа… Но я знаю, уверен: скуют, опояшут вселенную быстрыми, сильными рельсами воли.
То-то родится в усильях железных, то-то взойдет и возвысится, гордо над миром взовьется, вырастет новый, сегодня не знаемый нами, краса-восхищенье, первое чудо вселенной, бесстрашный работник – творец-человек.