именем любви
(30 июня 1680 года)
День голубой занялся над Мадридом,
Томительно-палящий летний день.
Но не садов живительная тень
Влечет толпу: великолепным видом
Порадовать готовится король
Свой пышный двор и уличную голь.
Стук топора и визг пилы был слышен
На площади шестнадцать долгих дней.
Там лабиринт воздвигнут галерей
И ярких лож... Как дам убор там пышен,
Как рыцарей галантны вид и речь!
Жидов и ведьм сегодня будут жечь.
Чу! близятся... Неясный гул движенья...
И замер дух у зрителей в груди,
С мечами трубочисты впереди...
А вот и те... Бредут, как привиденья,
Босые все, со свечками в руках,
В сорочках белых, в страшных колпаках.
С хоругвями, с эмблемами, крестами
Святая инквизиция грядет:
Монахи, патеры, епископы... Народ
Подался в глубь бурливыми волнами,
И с верхних лож благочестивый двор
На сцену устремил горящий взор.
Пришли... Стоят с покорностью печальной...
И зашумела буря голосов:
"Огня, огня! Долой еретиков!"
Но вдруг... Что там? Раздвинув круг опальный,
Фигура отделилась... Вот она
Пред троном королевы склонена.
И кто б решил: которая прекрасней
Была из двух? Она ль, к порфире чьей
Летел восторг бесчисленных очей,
Иль та, которой не было несчастней
Под солнцем, озарявшим этот миг?
В слезах был весь марранки юной лик.
"О, сжальтесь, королева, надо мною! --
Она шептала, руки заломив: --
Пятнадцать лет всего мне... Суд правдив,
Но умереть так рано!.. Я ль виною,
Что богу сил есть в мире тьма имен,
Что мой закон -- моих отцов закон?"
Здесь -- гнева крик, там--шепот изумленья...
Надежды луч и леденящий страх...
У королевы слезы на глазах,
Дрожит рука -- и кроткий звук прощенья
Сорваться с уст трепещущих готов:
На короля глядит она без слов.
Но вот уста задвигались сухие
(Великий инквизитор встать спешит):
"Король Христовой церкви! Враг не спит...
Отринь скорей его наветы злые,
Сверши свой долг!". И, руку вверх подняв,
Король в ответ: "Клянусь, отец, -- ты прав".
И эта клятва мрачными попами
Повторена... Раздался слабый стон --
И грянуло аминь со всех сторон,
И вспыхнуло свирепой казни пламя!
Багровый дым поднялся к небесам
Хвалой тому, кто был замучен сам.