На празднике Пушкина
Венки, огни, хвалебных гимнов пенье,
Душистый чад бряцающих кадил...
И, вечный сон прервавши на мгновенье,
Свой чуткий слух поэт насторожил.
Его зовут, ему поется слава...
"Но где же тот, чей горестный удел,
Достоинство и попранное право,
В жестокий век в укор я сильным пел?
Народ! Народ! Иль были тщетны годы --
Твой день далек, предела скорби нет?
И где же вы, печальники свободы,
Принявшие мой факел и завет?
Не слышу вас: чужие сердцу звуки...
Враждебный пир... О том ли я мечтал,
Когда в часы душевной горькой муки
В туман времен далеких прозирал?
Иль я забыт? Иль я отвергнут вами?"
И вот, сквозь гул веселых голосов,
Как стон пловца, задушенный волнами,
Доносится чуть внятный, грустный зов:
"Слагать хвалы, когда над головою
Губящий меч с угрозою висит
И новый день не радостью живою --
Обидами нас новыми дарит?
Сплетать венки, когда наш слух терзает
Голодный плач измученных детей
И скорби тень как траур покрывает
Немой простор заброшенных полей?..
Нет, нет, поэт! На оргии лукавой
К лицу лишь им победно ликовать,
Кто над живой глумиться может славой,
Чтоб мертвую цветами убирать!.."