Озеро
Я помню приволье широкихъ дубравъ;
Я помню край дикій. Тамъ, въ годы забавъ,
Невинной безпечности полный,
Я видѣлъ — синѣлась, шумѣла вода, —
Далеко, далеко, не знаю куда,
Катились все волны, да волны.
Я отрокомъ часто на брегѣ стоялъ,
Безъ мысли, но съ чувствомъ на влагу взиралъ,
И всплески мнѣ ноги лобзали.
Въ дали безконечной виднѣлись лѣса; —
Туда мнѣ хотѣлось; у нихъ небеса
На самыхъ вершинкахъ лежали.
Съ дѣтскихъ лѣтъ л полюбилъ
Пѣнистую влагу,
Я, играя въ ней, ростилъ
Волю и отвагу.
Въ полдень, съ брега низпустясь,
Въ рѣзвости свободной
Обнимался я не разъ
Съ нимфою подводной,
Сладко было съ ней играть,
И съ волною чистой
Встрѣтясь, грудью разшибать
Гребень серебристой.
Было весело потомъ
Мчаться надъ водою,
Гордо дѣйствуя весломъ
Дѣтскою рукою,
И закинувъ съ челнока
Уду роковую,
Приманить на червяка
Рыбку молодую.
Какъ я и боялся и вмѣстѣ любилъ,
Когда вдругъ налеты невѣдомыхъ силъ
Могучую влагу сердили,
И вздутые въ бѣшенствѣ яромъ валы
Ровесницы міра — кудрявой скалы
Чело недоступное мыли!
Пловецъ ослабѣлый рулемъ не водилъ —
Предъ нимъ разверзался рядъ зыбкихъ могилъ —
Волна погребальная выла . . . .
При проблескахъ молній, подъ гуломъ громовъ,
Свершалася свадьба озерныхъ духовъ:
Такъ темная чернь говорила.
Помню — подъ роскошной мглой
Все покой вкушало;
Сладкой свѣжестью ночной
Озеро дышало.
Плавно, стройно шла ладья;
Средь роднаго круга
Въ ней сидѣла близъ меня
Шалостей подруга —
Милый ангелъ дѣтскихъ лѣтъ;
Я смотрѣлъ ей въ очи; —
Съ веселъ брызгалъ чудный свѣтъ
Черезъ дымку ночи; —
Въ ясныхъ, зеркальныхъ зыбяхъ
Небо отражалось;
На разнѣженныхъ водахъ
Звѣздочка качалась;
И къ Адели на плечо
Жадно вдругъ припалъ я.
Сердцу стало горячо,
Отъ чего — не зналъ я.
Жаръ лице мое зажегъ
И — не смѣйтесь люди!
У ребенка чудный вздохъ
Вырвался изъ груди.
Забуду-ль вашъ вольный, стремительный бѣгъ,
Вы, полныя силы н полныя нѣгъ,
Разгульныя, шумныя воды?
Забуду-ль тотъ берегъ, гдѣ, дикъ и суровъ,
Пѣвалъ заунывно пѣвецъ-рыболовъ
На лонѣ безлюдной природы?
Нѣтъ, врѣзалось, озеро, въ память ты мнѣ!
Въ твоей благодатной, святой тишинѣ,
Въ твоемъ бушеваньи угрюмомъ —
Душа научалась кипѣть и любить,
И нынѣ летѣла бы ропотъ свой слить
Съ твоимъ упоительнымъ шумомъ!