Хоругвь
Чудесен лес наш, лес берёзовый
На всхолми, как и в болоте,
В начале года иль в конце, -
Весной - в русальной зеленце,
Потом - в иконной позолоте,
И после - оголено-розовый...
Хорош, прямится ль, солнцем залитый,
Меж ландышей бело атласясь,
Средь снежных никнет ли зыбей,
Качая алых снегирей,
Иль, кистью осени окрасясь,
Роняет лист, развитый за - лето...
Но всё ж чудесный лес хоругвенный,
В Москве, в Архангельском соборе,
В таинственнейшей тьме и тле, -
Лес, выросший не на земле,
А в воздухе при ратном споре -
Лес безглагольно-златобуквенный!
В бахромах, бисерах оборванных,
В шелках поблекло-бирюзовых,
В истлело-розовых парчах, -
Шумит он о щитах, мечах,
Победных кличах, смертных зовах,
О вороных конях и воронах...
Шумит о днях Царьграда, Киева,
Бородина и Куликова,
О блеске дел, престолов, глав...
Он - летописец русских слав!
И стягов новых, рати новой
Ждут не склонённые древки его.
Его взрастили наши прадеды,
И он, их кровью щедро полит,
Удержан тысячами рук, -
Баян великих русских мук...
О, как душа горит и волит
Принять те ж муки и награды те!