Сон
В небе странно-высоком, зловеще-немом
Гас кровавый вечерний закат.
Умирал я от ран в гаоляне густом,
Позабытый своими солдат.
Как ребенок, затерянный в чаще лесной,
Я кричал, я отчаянно звал --
И на помощь ни свой не пришел, ни чужой,
Гаолян только глухо шуршал!
Да орел целый день над горою парил,
Хищный клекот носился кругом...
Всё на север, в безвестную даль уходил
Затихающих выстрелов гром.
И скользил угасающий взор мой, в тоске,
По менявшим наряд облакам:
Что там парусом белым стоит вдалеке --
Не села ли родимого храм?
Вон старуха с клюкой... Не моя ль это мать
По кусочки с сумой побрела?
Горегорькая! Сына тебе не дождать --
Ты на муку его родила!
Злобно лязгают цепи... В дыму и в огне,
Будто стая встревоженных птиц,
Вьется лента вагонов, -- и в каждом окне
Сколько бледных, измученных лиц!
Бесконечен ваш путь, и тяжел, и суров:
Мертвой степи пустынная гладь,
Выси грозные гор, темень диких лесов...
Вас в чужбину везут умирать!
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Умирал я от ран на чужой стороне...
Так хотелось мучительно жить,
О жестокой, безумно-кровавой войне,
Как о грезе проклятой, забыть!
Ночь сошла... Или смерть?.. Сеть туманов сырых
Поползла над ущельями гор;
В черном небе невиданно-ярких, больших,
Странных звезд засветился узор.
И в зловещей тиши, мне казалось, не я-
Кто-то чуждый бессильно стонал..
И от жалости в сердце больном у меня
Слез кипучих родник клокотал!