Утешение бедного поэта
Славы громкой в ожиданьи
Много я терплю,
Но стихов моих собранье
Все хранить люблю.
Мне шепнули сновиденья:
«Закажи ларец,
Спрячь туда свои творенья
И залей в свинец!
Пусть лежат! чрез многи лета,
Знай, придет пора,
И четыре факультета
Им вскричат «ура!»».
Жду и верю в исполненье!
Пролетят века,
И падет на их творенье
Времени рука.
Пышный город опустеет,
Где я был забвен,
И река позеленеет
Меж упадших стен.
Суеверие духа́ми
Башни населит,
И с упадшими дворцами
Ветр заговорит.
Но напрасно сожаленье!
Здесь всему черед!
И лапландцам просвещенье
Весело блеснет.
К нам ученые толпою
С полюса придут
И счастливою судьбою
Мой ларец найдут.
В Афинее, осторожно
Свиток разверня,
Весь прочтут и, сколь возможно,
Вознесут меня:
«Вот Дион, о, сам Гораций
Подражал ему!
А Лилета — дело граций,
Образец уму!»
Сколько прений появится:
Где, когда я жил,
Был ли слеп, иль мне родиться
Зрячим Бог судил?
Кто был Лидий, где Темира
С Дафною цвела,
Из чего моя и лира
Сделана была?
Други, други, обнимите
С радости меня,
Вы ж, зоилы, трепещите —
Помните, кто я.