На рифмоплёта
Видал ли, рифмоплет, на рынке ты блины
Из гречневой муки, холодные, сухие,
Без соли, без дрождей, без масла спечены,
И словом, черствые и жесткие такие,
Что в горло могут быть пестом лишь втолчены?
Не трудно ль — рассуди — блины такие кушать,
Не казнь ли смертная за тяжкие грехи?
Вот так-то, рифмоплет, легко читать и слушать
Увы! твои стихи.
Вариант
Комментарий Я. Грота
Из рукописей 1790-х годов и Части VII. He трудно угадать, на кого метят как эта эпиграмма, так и следующие три. Вариант a под первою из них мог бы, правда, указывать на Хераскова, так как никто другой не был так плодовит; но из надписи под № CVII (стр. 412) видно, да и по другим фактам известно, что Державин, хотя и сознавал в Хераскове недостатки (см. стр. 337), однакож разделял общее о нем мнение. Писатели, о которых он в разных случаях отзывался враждебно, были: Н. Эмин (Т. I, стр. 271, Т. II, 232, и Т. III, стр. 369), Николев (см. выше стр. 362), гр. Хвостов (стр. 439) и Струйский (стр. 497). Естественно, что эти эпиграммы относятся то к одному, то к другому из них же, тем более что тут встречаются и выражения, которые поэт прежде или после прилагал к них; так Николев был назван куликом, поэзия Струйского сравнена с болотом, а стихи гр. Хвостова с скрипящею телегой.