Мой хутор
Посв. памяти моего отца, Л. Н. Величко.
Под сенью вековых развесистыми дубов
Весь тонет в зелени, в благоуханьях сада,
Дом незатейливый, семьи старинный кров.
Высоких дум полна в нем тихая отрада.
Четыре века здесь казацкий крепкий род
Жил в гордой простоте, -- и пред нечестьем сильным
Не преклонялся он, был тверд в часы невзгод,
К теснимым жизнию бывал любвеобильным.
За веру правую, за родину свою
Свершать кровавый долг бестрепетно шли деды.
Их голос властен был в крушительном бою,
Был тих при дележе, на празднествах победы.
А воцарялся мир над золотом степей --
И песни радостно сливалися с работой:
Без гнета власть была, и рабство без цепей,
И строгость мудрою освящена заботой.
Портреты дорогих: как явственны черты
Спокойно-сильных душ, как дышат эти лица
Свободой от тревог, от праха суеты!
В углах упрямых губ улыбка чуть змеится.
И кажется, что все досель подвластно им:
И этот старый дом, зеркальный пруд огромный,
И усыпальница под дубом вековым,
И нивы, и леса, и яркий луг поемный;
Все словно говорит, -- и шелестом ветвей,
И тихим плеском вод, и ветра дуновеньем,
И шорохом ночным: "внемли! благоговей!
"Не обезличивай души тупым забвеньем!"
"Пусть величавою обвеет простотой
"Тебя былое здесь -- и зачерпнешь надолго
"Покоя мощного, и радостной мечтой
Осветишь трудный путь свершаемого долга..."
Я внемлю тем речам, задумчиво грустя;
Шумихи новых дней смолкают без значенья...
Мне кажется, что вновь я малое дитя,
Вновь жажду помощи, любви и поученья...
Вот памятная мне скамейка у крыльца.
Весенний вечер тих... Листвой трепещет тополь...
И сердце детское мне жжет рассказ отца
Про осажденный Севастополь...