Те годы ужаса, когда во тьме неволи,
Те годы ужаса, когда во тьме неволи,
Один, в глухих стенах, я гордо изнывал,
А каждый вздох иль стон невыносимой боли
Под сводом каменным бесплодно замирал;
Когда часы и дни, бесцветные, больные,
Докучливо ползли, питая мрачный сплин,
Меж тем как вдалеке куранты крепостные
Не уставали петь: "Страдай, страдай один!",--
Те годы черных снов и тяжкого томленья,
Лишений горьких дни всё ярче и светлей
Рисуются душе во мраке отдаленья,
Я их вернуть бы рад, как дорогих друзей!
И пусть бы я погиб... Пусть у меня до срока
Сгорели б мозг и грудь в горячечном огне,
Зато бы спас я честь! Ни одного упрека
Не сохранил бы я в сердечной глубине!
А здесь, где каждый день -- пучина униженья,
Где каждый час встает мучительный вопрос:
"Жизнь, эта жизнь раба -- не верх ли преступленья?
Возможно ль, честно ль жить под острием угроз?" --
Ах! Здесь отрады нет... Здесь даже мирный гений
Забвения и сна печален и суров:
Какие бездны зла, какой родник мучений
У этих каторжных, бесчеловечных снов!..
В них всё -- позор иль смерть: то, в поисках могилы,
На дно глубоких шахт кидаюсь я стремглав,
То принимаю яд, то открываю жилы,
Тоскующих друзей вокруг себя собрав.
Кошмары без конца... Я слышу клокотанье
В груди самоубийц, не вынесших цепей...
Проснусь -- и душит грудь кипучее рыданье,
И влага жгучих слез струится из очей!