Грамотка
Дарья-молодка от радости плачет:
Есть письмецо к ней, - из Питера, значит
Стало быть, муж посылает поклон.
Скоро ли сам-то воротится он?
Незачем медлить в холодной столице,
Время вернуться к жене-молодице,
Платьем-обновкой утешить ее…
Славное будет в деревне житье!
Сбегала Дарья к дьячку Еремёю,
Просит его: "Я читать не умею,
Ты прочитай мне, хоть ради Христа!
Дам я за то новины и холста".
Горло прочистив забористым квасом,
Начал читать он октавою-басом,
Свистнул отчаянно, в нос промычал
И бородою с тоской покачал.
«Дарья, голубушка! Вести о муже…
Жаль мне тебя, горемычная, вчуже!
Слез понапрасну ручьями не лей…
Умер в больнице твой муж Пантелей". -
Грохнулась оземь со стоном бабенка.
«Как воспитаю без мужа ребенка?
Я ведь на сносях!" - "Сие вижу сам.
Значит, угодно сие небесам;
Значит, сие испытание свыше.
Ты причитай, ради чада, потише!
Главное дело, терпенье имей! -
Молвил любовно дьячок Еремей.-
Слушай, что пишут тебе из артели:
«Вас письмецом известить мы хотели,
Что уж давненько, великим постом,
Умер супруг ваш и спит под крестом.
Плохи у нас, у рабочих, квартеры:
Гибнем, как мухи, от тифа, холеры.
Всяких недугов нельзя перечесть,
Сколько их - дьяволов - в Питере есть!
Тиф и спалил, как огонь, Пантелея.
Грешную душеньку слезно жалея,
Мы пригласили попа. Причастил,
Добрый такой: все грехи отпустил.
Гроб мы устроили целой артелью;
Вырыть могилу велели Савелью;
Дядя Гаврило и дядя Орест
Сделали живо березовый крест.
Сенька (он грамотен больно, разбойник!)
Надпись наляпал: "Спи добрый покойник".
Барин ее, эту надпись, читал,
В стеклышко щурясь, и вдруг засвистал.
«Что ты свистишь?" - обозлился Ананий. -
«Знаков не вижу…" - "Каких?" - "Препинаний!" -
Добрые люди, чтоб нам удружить,
Знак и на мертвых хотят наложить.
Знаков наложено слишком довольно!..
Тут, умилясь, по душе, сердобольно
Выпили мы на поминках…"
…За сим
Следует подпись: "Артельщик Максим".
Дальше нет речи о Дарьином горе,
Дальше - поклоны: невестке Федоре,
Бабке Орине и братцу Фоме,
Тетке Матрене и Фекле куме.