свадьба

Больше выросла.
Не пора ли, не пора ль
Нашу Машу сватать?
Мы и свата пошлем,
И другого пошлем,
Мы и третьего пошлем,
И по рукам убьем.
Мы и Машу уведем
К чужой матери,
На чужую сторону,
Ко чужому отцу.
Таусень, таусень!

Во сыром бору росла.
Уж ты Катенька умна,
Свет Ивановна умна!
Отчего она умна?
Что у батюшки росла,
У сударыни матушки
Нежилася,
Что и нежилася,
Да лелеялася.
Таусень!

Середи крыльца
Высокого
Тут стояла скамеечка
Серебряная.
На скамеечке сидел
Тут Кирей-от со женой,
Тут Кирей-от со женой,
Он и с Марфой со душой.
Они думушку да
Всё подумывают:
Как нам сына-то женить,
Как нам дочку бы отдать?
А нам сына женить
Со доброго со коня,
А нам доченьку отдать
С высокого терема.
У Кирея-то у Митрича
Золотая борода,
Золотая борода да
Позолоченный усок,
Позолоченный усок,
По рублю-то волосок.
Ой таусень! Ой таусень!

Ему солод закупать.
Ему пиво варить,
Ему сына женить,
Ему сына женить
Ивана Иваныча!
Ему брать ли не брать
Настасью Лукьяничну!
Таусень, таусень!

Приговаривала:
«Ты расти, расти, коса,
До шелкова пояса.
Косник до пят,
Жених догляд».
То-аосинь, то-аосинь!
А ты, бабушка, подай,
Ты, Варварушка, подай,
Подавай, не ломай,
Будет сын Николай,
Обломи немножко,
Будет Ермошка.

Нет боле крестьян по Русе,
Нет такого молодца,
Как Ивана Иваныча.
Он на добром коне поезживает,
Шелковой плеткой помахивает,
На высок терем поглядывает.
В высоком новом тереме
Сидит девица-душа Зинаида Романовна, - И бела, и румяна, хороша,
Что на грамотке написанная!
Таусень!