Стихи Серебряного века

О да, любовь вольна, как птица

О, если прежде надежда сияла…

Светлая надежда на исчезновение злобы сменяется чувством ожога и душевного помрачения. Шум, уподобленный лезвию угрюмой бритвы, передаёт страх и разрушение прежних ожиданий.

Озерный ветер пронзителен

Предстоящее прощание на берегу озера вызывает надежду на совместный отъезд. Герой воображает, что ни один из двоих не решится вернуться в оставленный …

Он занесён — сей жезл железный

Железный жезл занесён над нашей головой, и мы летим над грозной бездной среди сгущающейся тьмы. Но чем неукротимее полёт и ближе веянье …

Опять горит меж темных сосен

Весенняя звезда пробуждает память о прошедших годах и усиливает тоску. За чередой увядших весен герой слышит обещание неувядающего духовного обновления.

Опять, опять ты появился

Восторженный рассказчик связывает старый дом с Пушкиным и сравнивает с ним собственную одинокую поэтическую судьбу. Финальная фантазия о дуэли подчёркивает напряжённую, наивную …

Осень

Осень в образе рыжей кобылы чешет гриву среди можжевельника над обрывом, слышен синий лязг её подков. Ветер-схимник осторожно мнёт листву на дорожных …

Осень

Кабацкий город изображён через туман, ликёр, телесные формы и хрустальный звон. Ночное бодрствование говорящего соединяет чувственное возбуждение с робкой просьбой о близости.

Откачнись, тоска моя, чудовище

Тоска становится тяжёлым косматым чудовищем, навалившимся на грудь. Герой, уже отдавший ей сокровище, просит хотя бы ненадолго оставить его в покое.

О чем еще мечтать?

Пресыщение пережитыми чувствами лишает героя способности мечтать и удивляться. Даже возвращение страсти манит его лишь как путь к давно желанной, но ускользающей …

О, я хочу безумно жить

О, я хочу безумно жить: всё сущее увековечить, безличное вочеловечить, несбывшееся воплотить. Пусть душит жизни тяжёлый сон, быть может, юноша в грядущем …

Пальма

Кокосовая пальма изображена неподвижной колонной с крылатыми листьями. В её очертании заключён целый остров Самоа.

Память сердца

Внезапное явление призрачной женщины пробуждает знакомую сердечную тревогу. Общение с нею сохраняется как особый язык памяти и близости.

Первое купанье

Восемь утят стоят перед первым купанием, но боятся войти в воду. Их робость передана через писк, разинутые клювы и насмешливый шёпот камышей.

Перед ужином

Дети, выгнанные бабушкой из избы за шалости, сидят вместе на вечерней лавке. Всё вокруг вызывает неудержимый смех и чувство беспричинной радости.

Петербургские сумерки снежные

Петроградское небо мутилось дождём

Пир братания

Письмо

Письмо оставленному на Севере другу пишется на сырой вокзальной бумаге. Дождь, расплывающиеся буквы и встречный поезд выражают болезненное расхождение между радостью отъезда …

Плакала ночью вдова

Плакала ночью вдова, нежно любила ребёнка, но умер ребёнок. Плакал старец-сосед, плакал в закуте козлёнок, плакала мать; плачущий ночью побуждает к слезам …

Пламя — в речи моей

Страстная речь соединяет огонь, вихрь и лунную мечту. Адресатка одновременно названа золотом и цепью, а выходом становится совместный полёт.

Пленный

Отец мечтает уехать торговать в Сибирь, но семейная привязанность удерживает его дома. Детская уверенность в том, что папу никому не отдадут, соседствует …

Пленный охотник

Наказанный за выстрел из рогатки мальчик продолжает представлять себя индейским полковником. Одиночество в тёмной детской превращается в новый приключенческий замысел: побег по …

Побег (Нам бы только до взморья добраться)

Влюблённые бегут через ночной город к лодке и яхте. Страх и изнеможение сменяются встречей рассвета на палубе.

По бульварам

Ночное движение по бульварам передано через ощущение удушья и болезненной погружённости. Призрак девочки превращает городскую прогулку в тревожное преследование.

Под знаком Льва

Пробуждение от сна совпадает с грозой и помрачением европейского мира. Невидимый путь приводит героя внутрь ковчега, где он оказывается последним запоздавшим зверем.

Под крышей промерзшей пустого жилья

В промёрзшем жилище героиня читает библейские тексты. Красный лист на Песни Песней соединяет духовное чтение с красотой встреч и живого мира.

По дороге идут богомолки

По дорожке иду и хватаюсь…

Движение по дороге сопровождается головокружением и непониманием происходящего. Вопрос о подменённой душе превращает внешнее странствие в образ внутреннего разлада.

Подошла. Я волненья не выдал

Мужчина скрывает волнение при встрече с женщиной. Наблюдая её нового поклонника, он мысленно обращается к нему как к наследнику своего опыта.