Стихи Серебряного века

Среди поклонников Кармен

Среди поклонников Кармен один молча сидит у серых стен ночной таверны, не ждёт участья, а когда зазвучит бубен и зазвенят запястья, вспоминает …

Сторона ль моя, сторонка

Горевая полоса: лес, посолонка и заречная коса, чахнет старая церквушка, забольная кукушка не летит с печальных мест. Каждый год в половодье богомольцы …

Сукно, шурши, шурши, сукно, и жаль…

Городские звуки и прикосновения превращаются в образы злости, падения и телесного распада. Размытая граница между живым и мёртвым создаёт ощущение болезненного кошмара.

С. Э. (Я с вызовом ношу его кольцо)

Сюсюкая, пришептывая, сантиментальничая…

Плач над раздавленной собакой обнаруживает разрыв между показным состраданием и внутренней жестокостью. Ни окружающая природа, ни свежий воздух не дают утешения, а …

Та жизнь прошла

Прежний внутренний пожар сменился усталостью сердца и ночным покоем. Зимние чары подчёркивают необратимость прошедшей жизни.

Такого пламенного горя

Смерть маленькой птицы вызывает невыносимое горе. Эта утрата сопоставляется с уходом близкого человека, возвращения которого герой больше не ждёт.

Тексты для издательства «Сегодняшний лубок

Тише (Зинаида Гиппиус)

Поэтам предложено воздержаться от преждевременных слов о победе. Пока раны дымятся и исход битвы не решён, нравственным ответом названы молчание и тихая …

Только в глухом и томительном одиночестве…

Одиночество представлено необходимым условием понимания собственной души. Герой мечтает выйти из ядовитой городской суеты и механического отсчёта часов в свободное течение тишины …

Томительно люблю цветы

Герой бережно рассматривает цветы и воспринимает их как живой душистый дар. Античные имена и образы усиливают благоговейное отношение к их красоте.

Топи да болота

Лесной пейзаж: синий плат небес, звон хвойной позолоты, синица, косари, обоз на лугу и запах сухой липы от колёс. Ракиты слушают ветер, …

Тора

Точно прихрамывающая собачка по испорченному асфальту…

Душа тщетно гонится за счастьем и болезненно осознаёт собственную ложь. Угасание внутреннего света оставляет лишь позднее раскаяние и воспоминание о чистоте, увиденной …

Троицыно утро, утренний канон

Троицыно утро: в роще белый перезвон по берёзкам, деревня тянется от праздничного сна, на окошках ленты и кусты. Герой пойдёт к обедне …

Ты жил один! Друзей ты не искал

Говорящий упрекает друга, который жил один и безжалостно вонзал острый нож в открытое для счастья сердце. «Безумный друг» отвечает, что в ненастье …

Ты — как отзвук забытого гимна

Ты — что загадка

Любимая уподоблена неразрешимой загадке и непокорной строфе. Необычные длинные рифмы усиливают ощущение её противоречивого, мучительного обаяния.

Тяжела ты, любовная память!

Любовная память превращается в пение, которым другие согревают себя. Героиня просит немоты и забвения вместо славы, оплаченной её страданием.

Углем наметил на левом боку

Любимый отмечает место выстрела, который должен выпустить тоску героини в виде птицы. Её песня долетает до спокойного дома другого человека, узнающего голос …

Удалец

Уединение (Так много камней брошено в меня)

Брошенные в героиню камни становятся стенами высокой башни. Уединение превращается в защищённое пространство, где Муза продолжает её работу.

Уж часы — который час?

Узоры

Укрепи Господь, укрепи Господь…

Молитвенные повторы соединяют просьбы укрепить душу и тело с желанием научиться жить и любить. Простой ритм и постоянное обращение о помиловании выражают …

Умалишенная

Умершим мир!

Память об умерших соединяется с призывом живым продолжать любить и стремиться к дальним целям. Уважение к прошлому не должно заслонять полноту нынешнего …

У моря на Севере

Осень у северного моря показана через холодную росу, болота, снятые флаги и первый лёд. Тяга к тёплым стенам сосуществует с последним зовом …

У руля

Плавание под звёздами соединено с мечтой о неведомых берегах и ещё не созданном стихе. Герой принимает неопределённость пути, направляя руль на Орион.

Ус