Усни, белоснежное поле!
Заснеженное поле отражает угасание любовных воспоминаний и душевное бесстрастие. Просьба уснуть постепенно превращается в обращённое к сердцу пожелание смерти.
В разделе собраны стихи Серебряного века: от лирики Блока и Ахматовой до новаторской поэзии Маяковского. Читайте полные тексты и открывайте творчество каждого автора.
Смотреть поэтов эпохи →Заснеженное поле отражает угасание любовных воспоминаний и душевное бесстрастие. Просьба уснуть постепенно превращается в обращённое к сердцу пожелание смерти.
Олицетворённая Любовь унижена и истощена в мире суеты. Религиозная надежда обещает ей возвышение и восстановление достоинства.
Гибель близкого в охваченной войной Польше получает религиозное утешение. Павший представлен новым воином небесного воинства и заступником живых.
Вокзал становится местом добровольного переживания чужих прощаний и зависти к отъезду. Зелёный сигнал и названия дальних стран поддерживают любовь к движению, пока …
Бальмонт уподоблен Фаэтону, стремящемуся управлять солнечной колесницей даже ценой гибели. Восторг падения и огненные строфы становятся образом поэтической дерзости, которая возвращает небесный …
Ожидание неожиданных встреч не выдерживает серости северного апреля. Холодная городская панорама кажется мёртвой картинкой, и надежда всё чаще уступает желанию надолго уснуть.
Классическая сцена с голубком и мальчиком у плиты с латинской надписью описана как акварельный рай. Деревья, дельфин, рассвет и легкая струя фонтана …
Исполнившееся пророчество ставит героя перед одиночеством и трудным восхождением. Познавшему истину предлагается стать маяком, выдержавшим грозу.
Часть цикла: герой глядит на возлюбленную, и в каждом из них притаился демон. Он просит отвернуть глаза и не смотреть в страшную …
Герой говорит возлюбленной, что даже имя её ему презренно, но когда она щурит глаза, он слышит воющий поток и грозу из пустыни. …
Возвращение в пустую комнату сопровождается злобой, ночным видением и отказом от помощи. Один ожидаемый взгляд должен заполнить опустошённую грудь и остановить прежнюю …
Женщина, схваченная испугом и влекомая в водоворот, узнаёт знакомую комнату и в ужасе несвязно шепчет, не веря, что всё пройдёт. Скрыв лицо, …
Героиня просит не говорить о прежнем любимом. Верному спутнику она обещает спокойную близость и совместное старение.
Память о рождественских лакомствах и раннем детском сне противопоставлена страшной тишине опустевшего родного села. Образ чёрного мака превращает прежний праздничный знак в …
Бог в облике нищего проверяет человеческое сострадание. Небогатый старик делится черствой едой и тем отвечает на ожидаемую духовную глухоту.
Героиня пробует наняться воспитательницей и сталкивается с правилами богатого дома, вторгающимися в личную жизнь служащей. Затеянный опыт оборачивается болью от пережитого унижения …
Убывающая луна становится щитом над сгорающими днями. Журчание мига ведёт человека к немоте могильных плит.
Герой ищет необычный язык для сообщения о другой судьбе. Движение воды в осенней луже превращается в тревожный вопрос о ветре и зовущей …
Желание исправиться оборачивается беспощадным разоблачением собственной лжи. Мучительная совестливость доводит героя до мысли о бесчувственном разбойнике как о страшной альтернативе бесконечному самообвинению.
Юношеская нежность сменяется нетерпеливым призывом к близости. Мечты и святые звуки одновременно восхищают и мучают героя.
В юношеской дерзости поэт находит источник собственной жизненной силы. Он стремится сохранить открытость опасности, любви и неизвестному будущему.
Цепочка слов постепенно сокращается от «излучистой» до отдельного «я». Повторяемые звуковые части превращают слово в последовательность уменьшающихся словесных фигур.
Герой осмысляет любовь и гибель через роль Гамлета. Потеря Офелии соединяет личную драму с трагической судьбой принца.
Исповедь обращена к Богу и рассказывает о затворничестве, труде над священными книгами и ожидании Субботы. Внезапное потрясение разрушает прежнюю уверенность и завершает …
Лирические голоса соотносят себя с землёй и водой, семенем и звездой. Стихийные образы создают символическую модель мужского и женского начала.