Стихи Серебряного века

Поэза удивления

Ревнивая любовь воспринимает даже скромные желания отдельной жизни как оскорбление. Удивление перед потребностью спутницы побыть вне общей близости обнаруживает абсолютность личного чувства.

Поэза успокоения

Попытка успокоить испуганную женщину сопровождается двусмысленными заверениями в безопасности. Последнее обещание не убить её сегодня обнажает угрозу внутри ласкового разговора.

Поэза чуда

Поэзошпилька

Поэма беспоэмия

Поэту

Два сравнения показывают поэтический труд как поиск чистой воды и утраченного алмаза. Терпение, глубина и охрана малого света противопоставлены небрежности.

Привидение Финского залива

Примитива

Признание перед любимой отказывается оправдывать прежнюю беспорядочную жизнь поэзией. Ожидаемые стыд и боль становятся условием внутреннего обновления и заслуженного прощения.

Пролог

В начале великой войны герой получает видение шестикрылого вестника и земных бездн. Познание внутренней тайны мира возвращает его в одиночество среди враждующих …

Прощайте, Принц!

Отказ от ожидания сказочного принца превращается в декларацию самостоятельности. Вместо роли Золушки героиня выбирает образ завоевателя, готового собственными силами добиваться радости и …

Пустыня в тусклом, жарком свете

Пустыня лежит в тусклом жарком свете, за ней розовая мгла и город с минаретами и мечетями. В нём шум реки, базар, сон …

Пусть же дьявол ликует

Разгулу вражды и окаменению сердец противопоставлена стойкость любви. Короткое обращение призывает любить до конца даже в мире торжествующего хаоса.

Пусть я и жил, не любя

Память о женщине продолжает заполнять душу вопреки нарушенным клятвам и разлуке. Герой предпочитает безнадёжную верность суетливому новому утешению.

Пустяк у Оки

Нежный разговор у реки превращает камыши и небо в словесную игру. Ответ девушки возвращает эту игру к неловкой телесной близости.

Путями Каина (Волошин)/XV. Суд

После долгого растворения тела в мире архангельский призыв вновь собирает умерших из праха. Время и пространство исчезают, и всеобщий суд завершается внутренним …

П. Э. (Цветаева)/7

Обращение к умершему другу хранит малейшие черты лица и последних встреч. Невозвратная утрата осмысляется как вечное плавание к райской гавани.

Равный Ису

Радость великая

Военное потрясение разрушает стену отчуждения между людьми. Главной радостью герой считает осознание общего братства, превосходящее даже торжество над врагом.

Разбойник

Разбойничий монолог соединяет ночную скрытность с хвастливой уверенностью. Предчувствие добычи передано через резкие предупреждения путникам.

Реймская Богоматерь

Реймский собор предстаёт коленопреклонённой Богоматерью, сотканной из камня, дождей и света. Его разорение описано как распятие святой плоти, а обугленные руки продолжают …

Ропшин

Сдержанный облик Ропшина сравнивается со старинной придворной маской и северным видением лося с крестом. Кинжал, судейство, мятежность и нежность сердца соединяются в …

Роса, при бледно-розовом огне

Рассвет в степи: роса золотится при бледно-розовом огне востока, пустушка сидит на копне. Впереди радостный день, позади ночь, спят пастухи, а бараны …

Русалка под Новый год

Отвергнутая любовь порождает мечту о посмертном возвращении русалкой. Обольщение любимого соединяет желание близости с опасной властью воды.

Руси

Признание в верности обращено к Руси. Её пейзаж преображён в образ священного дара.

С большою нежностью — потому

С большой нежностью героиня раздумывает, кому достанутся её волчий мех, плед, трость с борзой, серебряный браслет с бирюзой, потому что скоро уйдёт …

С губами, сладко улыбающимися

Женщина испытывает власть своей красоты над зачарованной толпой. Изощрённые рифмы сопровождают медленное описание украшений, движений и затаённого смеха.

Седенький книжный торговец

Старый книготорговец ищет утешения в пословицах и выбирает горькое сопоставление молодости и старости. Книжная мудрость становится способом выразить несбывшиеся возможности.

Серенький денёк

Городская непогода разворачивается в гротескное смешение ангелов, покойников, аскетов и богемных фигур. Священные сюжеты оказываются среди грязи, газет и паровозного железа, завершаясь …

Сказка о Козе

Морозный осенний лес превращается в пространство страшной сказки. Звёздные волчьи глаза и одинокая коза соединяют красоту ночи с чувством неизбежной угрозы.

Скорбь, прорезающая смех

Радость живой и поющей женщины вызывает у героя внезапную память о мёртвых. Образ кладбища прорезает веселье знанием конечности любви и жизни.