Смотрю в окно — и презираю
Герой испытывает одновременно презрение к миру и отвращение к себе. Невозможность найти опору ни на земле, ни на небе выражена мучительным образом …
В разделе собраны стихи Серебряного века: от лирики Блока и Ахматовой до новаторской поэзии Маяковского. Читайте полные тексты и открывайте творчество каждого автора.
Смотреть поэтов эпохи →Герой испытывает одновременно презрение к миру и отвращение к себе. Невозможность найти опору ни на земле, ни на небе выражена мучительным образом …
Новогоднее обращение посвящено изгнанным воинам. Плач Родины соединяет разрозненную Русь за морем.
Приход весны представлен солнечным торжеством и лёгким полётом вольности. Таяние снега превращено в ожидание общего обновления.
Солнечный закат переходит в признание внутренней утраты. Разрыв человеческой близости лишает героя ощущения целой вселенной.
Голос и облик актрисы воспринимаются как выражение цельной светлой души. Встреча с её даром вдохновляет поэта на собственные победы.
Гостеприимный дом изображён оазисом среди городских пустырей. Вкус хозяев, литературные встречи и доброжелательность создают пространство культурной близости.
Поэтическое родство оказывается сильнее соперничества. Утрата другого голоса оставляет тяжесть одинокой женской лиры.
Портрет Софии связывает имя с мудростью и светлым обликом. Девушка остаётся тихой загадкой среди сестёр.
Героиня отправляется в путь с музыкальным инструментом и без прежних связей. Утрата дома и закона превращается в пожелание попутного ветра и безымянности.
Расставание сравнивается с тем, как знаменосец покидает знамя, как мать на помосте слышит «Пора!» и как последняя наложница глядит в ночь. Говорящая …
Часть цикла «Стихи к Блоку»: уставший от чужбин вождь без дружин, князь без страны пьёт горстью из быстрины. Ему принадлежит всё: и …
Умерший Блок остаётся в памяти женщин одновременно любимым сыном, иноком и странником. Общая скорбь соединяет личную нежность с невозможностью поверить в его …
Умерший Блок представлен освобождённой крылатой душой. Отказ от тревоги и панихиды утверждает продолжающееся бытие поэта.
Прощание с умершим Блоком передано лебединым криком и образом раненого крыла. Смерть понимается как возвращение изгнанного сына и освобождение измученной души.
Образ Блока строится вокруг переломленного крыла и неизлечимой раны. Память об одиноком умершем поэте противопоставлена поздним почестям толпы.
После смерти Блока героиня воображает его новое рождение и готова искать ребёнка по всей России. Мечта о спасении от новой судьбы сменяется …
Шестнадцатое стихотворение «Стихов к Блоку»: образ мёртвого поэта с височными ямами и пустыми глазницами, сновидец и всевидец, голова, плывущая вдоль Гебра по …
Плач по Блоку превращается в общее славословие России. Личное чувство уступает место многоголосой памяти о поэте.
Привычка мыслить гигантскими числами и всемирными планами сталкивается с грязью и ямами на Мясницкой. Падение прохожих в канаву превращает бытовую сцену в …
Осенний город и пугающее отражение фонаря вызывают желание смотреть на бедствие прищурившись. Попытка укрыться от увиденного не удаётся: сердце напоминает, что окончательно …
Портрет своевольной девочки сочетает нежность и трудность близости. Птичьи и звериные сравнения передают её изменчивую подвижность.
Возвращение к древним словам представлено восхождением в заброшенный терем. Встреча со Змеем обещает раскрытие скрытого общего клада.
Зимний переулок вызывает страшную фантазию об убийстве случайного прохожего. Желание освободить человека от жизни парадоксально соединяется с признанием любви к нему.
Господня рать показана не бесплотной и смиренной, а огненной, тяжёлой и грозно прекрасной. Голос свидетельницы отвергает привычные ласковые изображения и утверждает собственный …
Плывущие голова и лира продолжают разный разговор: сожаление губ и умиротворение музыки. Мифологический речной путь соединяет гибель певца с неуничтожимым голосом его …
После дальних странствий герой возвращается к собственному дому и скрытому в нём сокровищу. Лесная сказка и узорчатый терем воплощают силу родного, древнего …
Эвфемизмы расстрела и пыток перечислены как новый язык кровавых лет. За словесной изобретательностью обнаруживаются ложь, разжигание вражды и общая угроза насильственной смерти.
Сухая последовательность дел, приговоров, грабежа и расстрела показывает террор как повседневную работу. Утренний приход жён и матерей к общей могиле возвращает убитым …