Стихи Серебряного века

Сугробы (Цветаева)/5

Встречи и разлуки звучат как голоса голубей и орлов, предлагая принять то ветвь, то меч.

Сугробы (Цветаева)/6

Сугробы (Цветаева)/7

Проводы любимого превращены в заговор, обещающий передать ему собственную силу. Соединение прощания со свиданием выражает желание удержать связь даже внутри разлуки.

Сугробы (Цветаева)/8

Сугробы (Цветаева)/9

Женский голос соединяет в себе неукротимую дорогу, Русь, княгиню и недостижимую мечту. Народнопесенная речь утверждает силу, которую невозможно удержать, приручить или окончательно …

Так, заживо раздав

Самоотдача изображена как уверенное погружение в воду. Образ Семирамиды обещает новые прекрасные одежды после снятых.

Твои поцелуи

Поцелуи любимой похожи на розу, прижатую ветром к другой, и на грёзу о жизни иной; они же похожи на бурю, бездну, хаос, …

Улика

След оставленного на плече волоса выдаёт тайную близость героя. Бытовая неловкость становится радостным свидетельством того, что мечта обрела реальность.

Утешение

Редкая встреча с благородным и свободным человеком объявлена достаточным основанием для необыкновенного праздника. Гротескные советы подчёркивают одновременно радость такого узнавания и бедность …

Ханский полон (Цветаева)/4

Древнерусские образы передают разорение Руси и унижение ханского плена. Речь матери над ребёнком продолжает общую песню о разобщении, насилии и несвободе.

Хвала богатым

Хвала зрению

Чувственная полнота природы складывается из красок, запахов, вкусов и звуков. Зрение провозглашено высшим способом охватить её изменчивую красоту.

Это пеплы сокровищ

Седина уподоблена пеплу утраченных сокровищ. Пережитые потери становятся знаком освобождения духа и победы бессмертной силы.

Я мечтаю...

Герой мечтает о том, чего нет, как истый и вселенский поэт: чтобы ад земной уподобился раю, а Небо избавило русский край от …

Я обманывать себя не стану

Герой защищает себя от репутации скандалиста и находит близость у городских собак и лошадей. Забота о животных противопоставлена отсутствию дружбы среди людей.

17 апреля

1-е мая («Мы! Коллектив! Человечество! Масса!..»)

1-е мая («Поэты — народ дошлый…»)

1-е мая («Свети!…»)

Призыв на первомайский митинг расширяет движение рабочих до планетарного масштаба. Гиперболические подсчёты шагов, рук и сердец утверждают единство советской и международной массы.

An Mariechen

Сочувствие хрупкой девушке оборачивается жестокой фантазией о смерти как избавлении от будущего унижения. Мрачное обращение раскрывает болезненное неприятие обыденной участи.

Dame d'Azow

Авиадни

Авиационный праздник показан практическим освоением неба рабочими. Повторяющийся призыв к полёту превращает техническое достижение в коллективное утверждение новых возможностей.

Авиачастушки

Шутливые авиационные частушки прославляют скорость полёта и полезную работу самолётов. Сравнения с птицами, поездом и кометой создают задорную агитацию за воздушный транспорт.

Азраил

Любовный адресат назван ангелом смерти вместо Эроса. Признание этой подмены раскрывает тяжесть связи и готовность перестать быть ношей.

Апофеоз

Подведение итогов книги становится торжественным утверждением солнечной поэзии. Предчувствие преследования не ослабляет желания разрушить ложную культуру и пробудить живую силу мира.

Ариадна (Цветаева)/1

Оставленность и уступленность любви превращены в морские и пророческие образы. Личная рана обретает силу, способную перейти в длительное звучание.

Ариадна (Цветаева)/2

Второе стихотворение «Ариадны»: диалог о том, как ты пел ей голосами раковин, она томилась лаской Вакховой и жаждала летейских маков; как бы …

Ахилл на валу

Взгляд Поликсены на Ахилла выражает неразделимость страха и любовного влечения. Мифическая сцена передаётся как внезапный отлив и толчок крови.

Баку (Баку. Город ветра. Песок плюёт в глаза)

Резкий портрет нефтяного Баку соединяет ветер, копоть, пожары и промышленную энергию. Герой ценит город за силу, которой его чёрная нефтяная кровь питает …

Барабанная песня