Стихи Серебряного века

Мне снится книга без ошибок

Поэту снится книга без ошибок и идеал корректуры. Он радуется этому сну и повторяет его как заклинание.

Могло б не быть и альманаха

Сатира высмеивает издательский расчёт на одно громкое имя. Остальные участники альманаха представлены случайным наполнением.

Молодая гвардия

Призыв к молодым гвардейцам требует бесконечного движения за пределы уже достигнутого. Военный напор переносится на книги, мысль и обновление всей вселенной.

Мореплаватель

Утомлённая голова просит качать её на звёздном челне: от волн, чувств, гимнов, лавров, героев, игр и войн она устала. Конец - просьба …

Москва - Кенигсберг

Муссолини

Мы не верим!

Правительственное известие о болезни Ленина встречено коллективным отказом поверить в ослабление его силы. Образы грозы и революционного сердца утверждают продолжение воли вождя …

На барбарисовом закате

Наверняка

Герой предчувствует уничтожение любимого парка и загрязнение реки. Природная смерть представлена результатом корыстного человеческого хозяйствования.

На дровнях

С крутой горы несутся дровни на морской лёд и сбрасывают детей в снег среди шиповника. Автор готов воспеть алые морозные ягоды, а …

На земле мир. Во человецех благоволение

Провозглашённый после Версаля мир опровергается перечислением новых международных конфликтов. Ироническая благодарность благодетелям разоблачает торжественную риторику, скрывающую продолжающееся насилие.

На зов природы

Наклон

Обращение к близкому человеку раскрывается через цепь образов притяжения и наклона. Забота, телесная тяга и жажда покоя сходятся в движении уст к …

На назначенное свиданье

Любовное свидание отнесено за пределы обычной жизни. Образ Офелии соединяет высокий путь с самопогребением.

На Петербургской стороне

История скучающей майорши и настойчивого чиновника разворачивается как шутливый городской романс. Повторы и игра военными и гражданскими чинами превращают любовную измену в …

На салазках

Катание с горы завершается возвращением к ужину и близкому разговору. Снежный лес и скромное домашнее счастье оказываются дороже множества городов.

Наука Фомы

Потребность видеть и осязать противопоставлена отвлечённой духовности. Образ Фомы утверждает, что божественная жизнь и смерть обращены к человеческому неверию.

На цепь!

Наше воскресенье

Не бойся, милый. Это я…

Герой обращается к мёртвому брату Борису и успокаивает его: он целует искалеченный лоб, а семья давно ушла в ночь. Брат грустит о …

Не для нас поповские праздники

Не надо её окликать

Женский творческий голос сопротивляется вторжению. Ответ певцу обещает силу органной бури.

Нет, не найду сегодня пищи я

Дождливый город не оставляет места утешительной мечте. Назойливая повседневность собак, нищих и электрического света держит героя в раздражённой тоске.

Нет, правды не оспаривай

Хрупкий мальчишеский альт описан как дар, уже надорванный в самом истоке. Признание ценности голосового срыва противопоставляет живую уязвимость внешнему совершенству искусства.

Новогодний гость

Учтивый незнакомец ведёт с хозяином долгий спор о разуме, страсти и подлинной красоте. Намёк на хвост при расставании превращает внешне светскую беседу …

Но есть и час иной напасти

Предельное страдание делает внутреннюю тайну человека невыразимой. Внешняя холодность и немота скрывают пламя, которому не находится ни слова, ни знака.

Нордерней

Ночные места

Любовное сближение переживается как нравственная теснота, которой противопоставлена холодная вода. Ночные образы всё настойчивее соединяют страсть с гибелью и отказом от жизни.

Ночь

Ночь снимает границы обычного зрения и раскрывает мир как единую слуховую раковину. Поток крови, звука и души создаёт переживание предельной открытости.

Ночь (Когда друг другу лжём)

Отношения людей показаны как череда покровов, скрывающих глубину чувства и хаоса. Ночь оказывается внутренней сущностью, которую дневной свет способен лишь прикрыть.