Eden, 5
Внутренний мир раскрывается навстречу единой Душе. Заря, луна и огненная бездна передают разные обличья её таинственного присутствия.
В разделе собраны стихи Серебряного века: от лирики Блока и Ахматовой до новаторской поэзии Маяковского. Читайте полные тексты и открывайте творчество каждого автора.
Смотреть поэтов эпохи →Внутренний мир раскрывается навстречу единой Душе. Заря, луна и огненная бездна передают разные обличья её таинственного присутствия.
Принятие воли Отца раскрывает душу как созревающий колос. Образы жатвы и ночного зова соединяют смирение с ожиданием духовной встречи.
Рождение Сына противопоставлено мёртвому отражению и пустоте души. Образы невесты, Розы и Креста связывают духовную полноту с жертвой.
Лирическое самоопределение отвергает яркую природную жизнь ради хрупких отражений, увядания и вечерних узоров. Во сне героя притягивают забытые слова сгоревших книг и …
Портрет загадочной танцовщицы соединяет восточные украшения, цирковые жесты, розу и мерцание ткани. Музыка и блеск бала не скрывают отчаянного взгляда поэта, который …
Смешение пророческой сладости и земной горечи заставляет героя довериться миражам. Пустыня и воздушные сирены выражают зыбкость пути между надеждой и обманом.
Кавказская романтика исчезает среди киосков, экипажей, сплетен и курортных нарядов. Во второй сцене поиски Лермонтова грота подчёркивают разрыв между туристической суетой и …
Путь через долину слёз ведёт героя к торжеству смеха и языческой свободе. Возвращаясь к людям, он утверждает своё преображение и неизбежность поэтического …
Старинная комната описана через иссохшие цветы, поблекшие ткани, книги и забытый платок. Свет, преломляющийся в портьерах, оживляет эти следы медленного тления призрачными …
Весенняя игра слов: бежит проворная вода, чёрную зиму-мертвунью просят сгинуть, а дева Kevade (по-эстонски «весна») шалит и сияет небосинь. Трава растёт на …
Живой ум и жаждущее сердце способны отыскать свет даже в бедности, тюрьме и тьме. Радостное знание требует активного поиска, как высекание искры …
Сквозь музыку бала, звон кимвалов и бокалов героиня улавливает усталость и печаль. Ее взгляд возвращается к губам адресата, чья красота вызывает вопрос …
Исповедальный монолог изображает память как тяжёлую цепь пережитой любви, мыслей и книг. Желание стать свободным от собственного прошлого сталкивается с невозможностью перестать …
Общий обет объединяет воинов одной святыней и одним светом. Воинские доспехи становятся знаками духовного подвига и преображения.
Ночной шёпот постепенно превращается в близкое присутствие смерти. Молодые женские руки смерти и торжественное движение призрака соединяют страх с притягательностью покоя.
Призрачный витязь созывает белую конницу на ночной бой в снежной пустыне. Рога, лунный свет и столкновение всадников превращают пейзаж в апокалиптическое видение.
Исповедь недалёкого воспитанника обличает обучение, сведённое к строю, гимнастике с ружьями и послушанию. Комические уменьшительные имена подчёркивают несоответствие педагогических обещаний полученному результату.
Пастух требует ответа от смеющейся возлюбленной. Угроза мести сменяется признанием смиренной любви и просьбой о поцелуе.
Герой просит земную борьбу и тревожный шум не нарушать его внутреннего мира. Хрупкий свет духовного сосредоточения уподоблен вербной свече, которую он несёт …
Вход в тёмный храм возвращает забытый страх и желание небесной защиты. Перед Царицей народов соединяются смирение, ожидание чуда и присутствие погребального обряда.
Погребение под сводами храма становится обращением к Мадонне за вечным покровом. В образе умершей рабы героиня узнаёт собственный последний путь.
Редкий дождь и тёплый ветер окутывают ночной крымский пейзаж тишиной. За скрытыми горными очертаниями бесконечно шумит море, соединяя свой плеск с дождём …
Ночной сад превращает знакомое место юности и любви в холодное чужое пространство. Тёмные растения и лунная белизна вызывают ощущение смерти и страшного …
Резкое обращение соединяет отказ от прежнего опыта с перечислением имён и странных движений. Итоговое пояснение называет фрагмент тренировкой, оставляя его связи намеренно …
Лирический герой созерцает пальмы Палестины и сравнивает их стройные вершины с женской красотой, признаваясь в страсти, связанной с дальними странами. Во второй …
Повреждённая дождями статуя Мира привлекает поэта беззащитной, несовершенной красотой. Любование изваянием переходит в желание обрести её равнодушие к времени и обидам.
Весна в Севилье раскрывается через цветущие растения и яркие сочетания красок. Тихий сад переживается как беззвучная гармония.
Герой обращается к юной девушке и утверждает, что за ее робостью уже угадывает пробудившуюся страсть. Сравнение с погасшим костром придает портрету чувственный …
Видение жестокой гибели женщин разрушает прежнюю любовную поэзию героя. Воображаемые крики и хруст костей не позволяют вернуться к успокоительной близости.
Поэт возвращается к образу розы, воспетой во множестве превращений. Круговые повторы триолета создают ощущение неиссякающего цветения песни.