Стихи Серебряного века

Sacra Fames

Мудрость и жизнь спорят о свободе, сытости и любви. Финальный образ голода и могилы обнажает трудность духовного выбора в мире нужды.

Sanctus Amor

Любовная встреча ненадолго обещает возвращение прежних чувств. За идиллией раскрывается внутреннее омертвение героя и невозможность оживить угасшую близость.

Sérénade d’automne

Ночная тоска переносит мечту к любимым устам, но дневной свет не отменяет разлуки. Для героини и свет, и счастье, и жизненная цель …

Signum Rosae. Huitain

Роза становится священным знаком, сопровождающим странника на распутьях и в битве. Её присутствие соединяет одиночный путь с защитой от мрака.

Silenzio

Герой призывает отшельника к молчанию и внутренней сосредоточенности. Отказ от бесплодной суеты открывает иной духовный труд и надежду на просветление.

Sin miedo

Sirel

Эстонское имя сирени соединено с чувственными звуковыми ассоциациями и появлением Туу. Притяжение страсти сменяется тенью, обманом и сказочной двойственностью.

Taedeum vitae

Повторяющиеся виды и часы превращают жизнь в мучительный круг без перемен. Желание обновления каждый раз уступает однообразию дня и ночи.

Tertia Vigilia (Ребёнком я, не зная страху)

Воспоминание о встрече с пряхой превращает нить в образ жизненного и творческого пути. От детского очарования серебристой тканью герой приходит к тревожной …

Turris eburnea, I

Башня из слоновой кости предстаёт убежищем для паломников любви. Повторяющийся образ соединяет странствие, священные знаки и брачный покой.

Tüu и Ani

Портреты двух девушек построены на разных красках. Общая прогулка соединяет их вызывающее очарование.

Tüu и Jukku

Valse triste

Медленный танец собирает людей с разными судьбами в общем кругу усталости и пустоты. Музыка обнажает за внешним весельем боль, одиночество и ночную …

Via Appia

Краткий фрагмент переносит читателя в шумную толпу древней Аппиевой дороги. Движение коней, рабов и носилок обрывается резким криком на фоне могил и …

Villa La Tour

Дом с садом служит убежищем среди прекрасного, но чужого пейзажа. Близкая ель пробуждает память о прошлом, а домашние границы защищают сердце от …

Villa Nazionale

Ночной залив переживается как тревожное ожидание фейерверка. Музыкальная истома и дремлющая природа должны внезапно разорваться дерзкими огнями ракет.

Εργα και Ημεραι

Герой читает Гесиода в вечернем мраке, пока няня считает петли и движет спицы. Он заранее видит завтрашний день точным повторением той же …

А. А. Б.

Признание общей духовной нищеты не отменяет памяти о жертве поэта. Герой предвидит сохранение предания о рыцаре и пророке за пределами привычного культурного …

А. А. Блоку

В обращении к Блоку память о прежнем братском вдохновении сталкивается с молчанием и угрозой отчуждения. Герой отказывается принять превращение друга во врага …

А. Белый - «Я в «Ру» - я - «не» творю…»

Пародия на Андрея Белого соединяет нарочито раздробленные слова, литературные названия и хвастливые угрозы читателю. Последовательность самолюбивых заявлений выставляет стилистическую усложнённость способом устраивать …

Август

Позднелетнее угасание сада, душный пир и воображаемое похоронное шествие складываются в одно впечатление. Роскошь цветников раскрывает свою тленную природу и обращает к …

Август

В московском дворе гроза и беззвездное небо соседствуют с августовским теплом. Лирический герой ощущает себя частью летней ночи и ее пространства.

Август в конце

Поздний август показан через дождь, тучи, лесную ягоду и болотные травы, среди которых появляется волк. Пейзаж уже несет осеннюю сырость и тревожное …

Август (Зарничник, Зарев, Лёнорост)

А веять, млеять, и лелеять

Авиатор

Авиатор

Поэт уподобляет себя свободному и победительному авиатору. Полёт без карт и заданных границ утверждает дерзость творческого новаторства.

А воистину ли там

Аганатис

История Аганатис соединяет храмовое служение, пятнадцатилетнюю разлуку и неузнанное возвращение жениха из плена. Богиня отменяет прожитые годы, возвращая влюблённых к выбору, который …

Агаты и лягушки

Поэт соединяет агаты, ночь и лягушек в чёрно-зелёный образ. Финальное самоутверждение подчёркивает произвольную власть мечты над стихом.