Стихи Серебряного века

Что я делаю? — Вот без оглядки

Отказ от самообмана позволяет назвать грех и гибель прямо. Из привычной преисподней звучит хвала предвечной Господней мудрости.

Чудо

Чудовища

Чудовище с клеймом

Чудовище тянулось между скал

Чудовище среди скал соединяет черты хищного зверя, змеиного движения и огромной живой стихии. Счёт, шёпот и слабеющие души создают тревожное видение без …

Чудом тени

Вечер и ночь снимают дневную разобщённость и боль земной жизни. Созерцание звёзд возвращает душе согласие, тишину и ощущение причастности вечности.

Чудом Ты отверз слепой мой взор

Открытое зрение на зло вызывает просьбу о полной силе благодати. Образы пророка, свечи и меча выражают готовность вступить в духовную борьбу за …

Чужая

Пока муж находится в Багдаде, женщина приходит на ночное свидание с другим. Страх перед запретом отступает перед убеждением, что и цветам, и …

Чужие горы

Привычные невысокие горы ночью преображаются в тумане и кажутся неизведанной страной. Мечта на дачной крыше превращает знакомый пейзаж в личное географическое открытие.

Чужим

Чуть коснулась, — пал засов железный…

Музыка разрушает внутренние запоры и выпускает заключённые душевные силы. Её освобождающая власть изображена одновременно чудесной и устрашающей.

Шабаш

Шаир

Слепой певец исполняет перед посетителями кофейни песни о героях и утраченной любви. Непонятные рассказчику слова передают печаль через голос и звучание сааза.

Шалая

Шаман

Шарики детские

Уличная торговля воздушными шариками разворачивается в сатирическую речь с торгом, фамильярными обращениями и политическими намёками. Обещание воли и освобождения превращено в товар, …

Шаткость

Шат-Река

Шахтер

Песня шахтёра обращена к девушке, которая тем временем сближается с панским сыном. Контраст его ожидания и её судьбы соединяет любовную драму с …

Швея

Швея проводит дни и ночи за машинкой, тоскуя о любви и отдыхе на открытом воздухе. Весеннее движение за окном особенно остро подчёркивает …

Шекспир

Шелли

Шёл я в лес

Шепот стальных губ

Ночной город оживает в толпах, фонарях и искусственных женских лицах. Его опьяняющее движение соединяет знакомое видение с возвращением внутренних мечтаний.

Шепчутся травы под грезы мои,

Шёпот трав, роса и цветение наполняют героя чувством опьянения жизнью. Повтор начальной строфы возвращает его от мысли о могилах к природной свежести.

Шествие кабарги

Шестиэтажный возносился дом

Ночной многоэтажный дом становится местом трагической гибели девушки. Падение вниз оборачивается в финале парадоксальным духовным возвышением, соединяя городское равнодушие с жертвенным образом …

Шестнадцати лет

Шиповник

Широко разметало руки

Птичьи полёты, злаки и горы становятся знаками нового начала. Готовность к таинству завершается обетом навеки связать путь с землёй.