Поэт и прозаик Серебряного века, один из представителей русского символизма, автор романа «Мелкий бес».
Биография
Перейти к стихамФёдор Кузьмич Сологуб (настоящая фамилия - Тетерников) родился 17 февраля (1 марта) 1863 года в Санкт-Петербурге в небогатой семье. После смерти отца семья жила стеснённо, и ранняя самостоятельность стала одной из важных черт его жизненного опыта. В 1882 году Сологуб окончил Петербургский учительский институт и почти десятилетие преподавал в провинциальных училищах: в Крестцах, Великих Луках и Вытегре. Он учил математике и одновременно продолжал читать и писать, наблюдая жизнь небольших городов и людей, чья повседневность была ограничена привычкой и нуждой.
Первое известное стихотворение Сологуба, «Лисица и ёж», появилось в печати в 1884 году под фамилией Тетерников. В начале 1890-х годов он вернулся в Петербург, а в 1893 году впервые подписал стихотворение именем Фёдор Сологуб. Псевдоним вскоре стал его основным литературным именем. Сологуб вошёл в круг авторов журнала «Северный вестник», где печатал стихи, прозу и критические заметки. Его первая книга стихов вышла в 1895 году с датой 1896 на обложке. Рядом с лирикой он публиковал рассказы, сказки и роман «Тяжёлые сны», в котором уже проявился интерес к несвободе личности и к давлению повседневной среды.
Ключевая особенность сологубовской поэзии - тихая, музыкальная речь, за которой часто стоят одиночество, ощущение хрупкости жизни и стремление к иной, более цельной реальности. Его лирический герой не всегда находит опору в видимом мире: знакомый пейзаж способен стать дверью в сон, а обычная деталь - знаком тревоги или предчувствия. В стихах соединяются мягкая напевность, строгие повторы, простые слова и мотивы смерти, памяти, детства и освобождения. Сологуб был одним из заметных представителей старшего поколения символистов, однако его поэтический голос отличался сосредоточенной интимностью и не стремился к громкой ораторской интонации.
Широкую известность ему принёс роман «Мелкий бес». Сологуб работал над ним с 1890-х годов; журнальная публикация 1905 года осталась незавершённой, а полное отдельное издание вышло в 1907 году. Главный герой, провинциальный учитель Передонов, постепенно теряет способность различать действительность и навязчивые подозрения. В романе бытовая среда показана гротескно и тревожно: мелочная борьба за положение, сплетни и страх превращают обычную жизнь в замкнутый мир. Название стало нарицательным, а образ Передонова - одним из самых узнаваемых в русской прозе начала XX века.
Сологуб продолжил развивать эту тему в романе-трилогии «Творимая легенда», завершённой в 1913 году. В ней реальность и воображение сталкиваются иначе: фантастическое уже не только искажает жизнь, но и открывает возможность личного творчества, внутренней свободы и преображения. Наряду с большими романами он создавал короткие «сказочки», в которых несколько штрихов превращают повседневный эпизод в притчу или сатирическую сцену. Его проза показывает ту же раздвоенность мира, что и стихи: за видимой обыденностью скрываются страх, желание, миф и мечта.
В начале XX века Сологуб много печатался, выпускал книги стихов и прозы, писал для театра. Среди его драматических произведений - «Победа смерти», «Дар мудрых пчёл» и «Заложники жизни». В лекциях и статьях он рассуждал о современном искусстве и символизме, а в период революции 1905 года откликался на общественные события сатирическими «Политическими сказочками». Его литературный путь не ограничивался одной ролью: Сологуб был также редактором, критиком, переводчиком и организатором культурной жизни. Он переводил французских поэтов, прежде всего Поля Верлена, а также авторов немецкой и других европейских литератур.
Первая мировая война и революции изменили условия его работы, но Сологуб продолжал писать и добивался возможности выехать из России. В 1920-е годы вышли его новые стихотворные книги, среди них «Одна любовь», «Соборный благовест» и «Чародейная чаша». Он участвовал в литературных объединениях, занимался переводами и оставался заметной фигурой петербургской литературной среды. Фёдор Сологуб умер в Ленинграде 5 декабря 1927 года. Его наследие включает лирику, романы, рассказы, сказки, пьесы, статьи и переводы. В русской литературе он соединяет музыкальную исповедальность с холодной сатирой и показывает, как стремление к красоте может сосуществовать с острым знанием человеческой слабости.
Стихи Фёдора Сологуба
В библиотеке Лиры собрано 373 стихотворения Фёдора Сологуба - известные и редкие произведения на разные темы.
Увидишь мир многообразный
Герой призывает пройти многоцветный мир до конца, испытав его соблазны и огонь. Последнее требование соединяет полноту переживания с отвержением мира и смертью.
У меня сто тысяч теней
Герой окружает себя множеством меняющихся теней. Он заново сплетает их в цветущие гирлянды, превращая дни в игру собственных видений.
Утешения. Триолеты
Цикл ищет опору перед унижением, страданием и противоречиями мира. Вера, терпение, цельность воли и любовь становятся различными способами не отдать душу отчаянию.
Утонул я в горной речке
Герой говорит о собственной гибели в горной реке. Мирный берег с пасущимися овцами резко контрастирует с захлёбыванием, жаром и повторяющимся признанием смерти.
Фридрихштрассе
Берлинская улица представляется местом, где мечте и богиням нет места. Разочарование городом распространяется даже на прогулку за город.
Цвети, безумная агава
Обращение к агаве превращает её цветение в праздник собственной гибели. Пышный венец и сладость оказываются одновременно красотой и отравой.
Цветными шелками по белому шёлку я вышила милый и сложный узор
Забытая женщина вышивает на белом шёлке пёстрые розы. Она надеется, что узор расскажет далёкому любимому о её печали и слезах.
Цветы. Триолеты
Цветочные триолеты соединяют наблюдение за садом с любовью, словесной игрой и тайными знаками. Букеты, венки и цветение выражают то близость, то защиту, …
Что же ты знаешь об этом
Герой обращается к собственному сердцу, не способному понять свою судьбу. Вопрос о смертельном питье остаётся без ответа, а вера держится на невозможных …
Что может быть лучше дороги лесной
Лесная дорога радует героя прохладой и укрывающей полуденной мглой. В каждом стволе ему чудится дух, оживляющий спасительное пространство леса.
Эта странная труппа актёров и актрис
Недовольный зритель высмеивает провинциальную театральную труппу. Грубоватые сравнения подчёркивают бесплодность её усилий и безнадёжность спектаклей.
Я был в лесу и сеял маки
В ночном саду герой сеет маки, которые ведут к дремлющей горе. Повторяющееся воспоминание сохраняет тайну сада и вопрос о том, кто способен …
Я верен слову твоему
Герой хранит верность услышанному слову и в будничный день, и во мраке. Неумирающая надежда оказывается сильнее внешней безрадостности.
Я верю, верю, верю, верю
Герой ничего не ждёт от жизни, но повторяет признание веры в себя, другого и свою звезду. Эта вера позволяет смело идти по …
Я возвращаюсь к человеку
Герой обещает целиком вернуться к человеческим делам и надеждам. Сравнение с отдающимся реке человеком передаёт решимость прекратить внутренний раскол.
Я иду, печаль тая
Поющий путник скрывает усталость и печаль, но возвещает рассвет и праздник. Светлая песня становится усилием надежды вопреки внутренней тяжести.
Я и ты. Триолеты
Шесть триолетов обращены к таинственному собеседнику, который ведёт героя неизведанными путями. Верность, надежда и редкие знаки близости противостоят одиночеству и безответности ночи.
Я к ногам любимой брошу
Герой готов принести любимой власть, дворцы и творческие сокровища. Повторяющееся обещание превращает любовную щедрость в торжественный напев.
Я ничего не знаю, какая радость есть
Одинокий женский голос говорит о жизни без радости и медленном угасании. Боль уподоблена дороге к раю, а ожидание вести с неба сохраняет …
Яркий факел погребальный
Погребальный факел противостоит снежному ветру. Даже скорбный огонь утверждает своё право светить среди вьюги.
Вот так придёшь и станешь на камнях над рекою
Созерцание быстрой реки и рыбачащего ребёнка наполняет сердце тоской. Человек неподвижно стоит над водой, ощущая её течение как границу собственной жизни.
Город Женевьевы
Героя предостерегают от города, над которым властвует прекрасная и злая Женевьева. Её жестокая красота обещает гнев и кровавый посев.
Когда приходит в час внезапный
Внезапная любовь нарушает привычное отношение к жизни и сну. Герой напоминает, что колесо времени нельзя вернуть к прежнему состоянию мечты.
Над красавицею Сеной
Поездка вдоль Сены приносит герою такую же радость, как знакомая Ока. На короткое время исчезают чувство плена и скитальческая тоска.
Откачнись, тоска моя, чудовище
Тоска становится тяжёлым косматым чудовищем, навалившимся на грудь. Герой, уже отдавший ей сокровище, просит хотя бы ненадолго оставить его в покое.
Права змея, когда шипит и жалится
Человеческой печали противопоставлена способность сердца любить и радоваться. Жизненная сила служит доводом в пользу светлого принятия жизни.
Пьяный поэт
Поэт признаёт собственный выбор мучительного и пьяного существования. Труд, кабацкие ночи и стихи о тоске предстают ценой погубленной воли.
Венцы печали
Плачущие невесты идут босиком к кресту у перекрёстка. Седая печаль встречает их кровавой былью, а венцы становятся знаком общего горя.
В этот час
В час общей угрозы звучит призыв поднять сердца выше тревоги. Верность до конца и отказ от укоризны матери становятся условием будущей победы.
Есть вдохновенье и любовь
Долгая мука и труд осмыслены как созидание нового храма. Живое пламя творчества разрушает застывший обыденный мир.