Поэт и прозаик Серебряного века, один из представителей русского символизма, автор романа «Мелкий бес».
Биография
Перейти к стихамФёдор Кузьмич Сологуб (настоящая фамилия - Тетерников) родился 17 февраля (1 марта) 1863 года в Санкт-Петербурге в небогатой семье. После смерти отца семья жила стеснённо, и ранняя самостоятельность стала одной из важных черт его жизненного опыта. В 1882 году Сологуб окончил Петербургский учительский институт и почти десятилетие преподавал в провинциальных училищах: в Крестцах, Великих Луках и Вытегре. Он учил математике и одновременно продолжал читать и писать, наблюдая жизнь небольших городов и людей, чья повседневность была ограничена привычкой и нуждой.
Первое известное стихотворение Сологуба, «Лисица и ёж», появилось в печати в 1884 году под фамилией Тетерников. В начале 1890-х годов он вернулся в Петербург, а в 1893 году впервые подписал стихотворение именем Фёдор Сологуб. Псевдоним вскоре стал его основным литературным именем. Сологуб вошёл в круг авторов журнала «Северный вестник», где печатал стихи, прозу и критические заметки. Его первая книга стихов вышла в 1895 году с датой 1896 на обложке. Рядом с лирикой он публиковал рассказы, сказки и роман «Тяжёлые сны», в котором уже проявился интерес к несвободе личности и к давлению повседневной среды.
Ключевая особенность сологубовской поэзии - тихая, музыкальная речь, за которой часто стоят одиночество, ощущение хрупкости жизни и стремление к иной, более цельной реальности. Его лирический герой не всегда находит опору в видимом мире: знакомый пейзаж способен стать дверью в сон, а обычная деталь - знаком тревоги или предчувствия. В стихах соединяются мягкая напевность, строгие повторы, простые слова и мотивы смерти, памяти, детства и освобождения. Сологуб был одним из заметных представителей старшего поколения символистов, однако его поэтический голос отличался сосредоточенной интимностью и не стремился к громкой ораторской интонации.
Широкую известность ему принёс роман «Мелкий бес». Сологуб работал над ним с 1890-х годов; журнальная публикация 1905 года осталась незавершённой, а полное отдельное издание вышло в 1907 году. Главный герой, провинциальный учитель Передонов, постепенно теряет способность различать действительность и навязчивые подозрения. В романе бытовая среда показана гротескно и тревожно: мелочная борьба за положение, сплетни и страх превращают обычную жизнь в замкнутый мир. Название стало нарицательным, а образ Передонова - одним из самых узнаваемых в русской прозе начала XX века.
Сологуб продолжил развивать эту тему в романе-трилогии «Творимая легенда», завершённой в 1913 году. В ней реальность и воображение сталкиваются иначе: фантастическое уже не только искажает жизнь, но и открывает возможность личного творчества, внутренней свободы и преображения. Наряду с большими романами он создавал короткие «сказочки», в которых несколько штрихов превращают повседневный эпизод в притчу или сатирическую сцену. Его проза показывает ту же раздвоенность мира, что и стихи: за видимой обыденностью скрываются страх, желание, миф и мечта.
В начале XX века Сологуб много печатался, выпускал книги стихов и прозы, писал для театра. Среди его драматических произведений - «Победа смерти», «Дар мудрых пчёл» и «Заложники жизни». В лекциях и статьях он рассуждал о современном искусстве и символизме, а в период революции 1905 года откликался на общественные события сатирическими «Политическими сказочками». Его литературный путь не ограничивался одной ролью: Сологуб был также редактором, критиком, переводчиком и организатором культурной жизни. Он переводил французских поэтов, прежде всего Поля Верлена, а также авторов немецкой и других европейских литератур.
Первая мировая война и революции изменили условия его работы, но Сологуб продолжал писать и добивался возможности выехать из России. В 1920-е годы вышли его новые стихотворные книги, среди них «Одна любовь», «Соборный благовест» и «Чародейная чаша». Он участвовал в литературных объединениях, занимался переводами и оставался заметной фигурой петербургской литературной среды. Фёдор Сологуб умер в Ленинграде 5 декабря 1927 года. Его наследие включает лирику, романы, рассказы, сказки, пьесы, статьи и переводы. В русской литературе он соединяет музыкальную исповедальность с холодной сатирой и показывает, как стремление к красоте может сосуществовать с острым знанием человеческой слабости.
Стихи Фёдора Сологуба
В библиотеке Лиры собрано 373 стихотворения Фёдора Сологуба - известные и редкие произведения на разные темы.
Прощая жизни смех злорадный
Герой прощается с насмешками жизни и уходит в царство снов. Его беспощадная невеста превращает муки, пытки и губительный напиток в странную радость.
Ты от жизни оторвался
Отказ от земной жизни ради мечты требует не искать обычной любви и минутных целей. За этим выбором стоят неутихающие бури и бесконечное …
Я люблю мою темную землю
Герой принимает земное бытие целиком, вместе с радостью и тяжёлыми муками. Единство с творящим Духом позволяет ему увидеть восторг даже в противоречиях …
Засмеёшься ли ты, — мне невесело
Улыбка и взгляд близкого человека не отменяют печали, но делают её светлой. Утешение уподоблено серебристой мгле над морем и нисходящей небесной благодати.
Не надейся, не смущайся
Разочарование в земных обещаниях ведёт героя к спокойному ожиданию могилы. Смерть названа единственным утешением, которое не обманет.
Не ужасай меня угрозой
Герой просит прекрасную грёзу оставаться далёкой и невоплощённой. Он боится, что земная близость превратит надежду в безумие, муку и стыд.
О владычица смерть, я роптал на тебя
Герой обвиняет смерть в жестокости, но затем видит мир в её свете. Исчезновение человеческого зла вместе с жизнью меняет его взгляд на …
Усмиривши творческие думы
Герой гасит дневные огни и усмиряет творческие мысли. Через полусон он вступает в ночной мир встречи с желанной Царь-Девицей.
Я верю в творящего Бога
Два варианта стихотворения по-разному говорят о вере в Бога, но одинаково называют детей первым чудом мира. Невинность и детский смех остаются источником …
Быть с людьми — какое бремя!
Общение с людьми ощущается тяжёлым бременем. Герой мечтает об уединённом созерцании и молчании звёзд.
Вот минута прощальная
Прощание заставляет героя спрашивать, зачем любимая прежде искала его и приходила ночами. Её бледность и грусть отражаются в образе одинокой больной луны.
В путь пора — ладья готова
Героя приглашают спокойно лечь в готовую ладью и довериться переправе. Пробуждение обещано уже за пределами земли, в родном неземном бытии.
Всё минувшее забыто
Мечта освобождает человека от прошлого и даёт надеждам человеческий облик. Торжественные сады и светлые люди наполняются воображаемым весельем.
Всё хочет петь и славить Бога
Всё природное бытие стремится петь хвалу Богу. Человек слышит этот вечный напев и вновь передаёт его в собственных словах и созвучиях.
Если невольно
Слёзы обращают взгляд героя к полуночному небу. Печаль не способна затмить звёзды, а сердечное знание их ясности даёт тихую опору.
Звезда Маир сияет надо мною
Под звездой Маир открывается прекрасная земля Ойле с тихой рекой и песнями. Этот далёкий мир любви и покоя выглядит гармонической противоположностью привычному …
И молчаньем мы скажем друг другу
Молчание и взгляды заменяют влюблённым слова. У заветной границы любовь соединяется с печалью, ожиданием конца и сплетёнными руками.
Мой прах истлеет понемногу
После истления земного праха герой надеется найти дорогу к своей Ойле. Иной мир обещает ему чудо, забвение земли и освобождение от чуждости.
Мы людей не продаём
Сатира разоблачает внешне приличные формы порабощения. Отказ от прямой торговли людьми не мешает ковать им цепи и объявлять себя невиновными.
Он тёмен и суров, — и взор его очей
Мрачный и безобразный человек пугает невинных, но привлекает людей, открытых запретным мечтам. Его мертвенная бледность соединяет отталкивающий облик с силой соблазна.
Печальный дар анахорета
Уединённый поэт может предложить лишь увядшие могильные цветы и неразделённые мечты. Он принимает нищету аскета как неизменную судьбу.
Прикосновенье сочных трав
После мятежного бегства человек обретает смиренный и спасительный путь. Ласковая трава, простор и спокойное небо отвечают новому внутреннему покою.
Среди блеска ночного
Луна объясняет свою бледность печалью о людях. Освещая землю, она не умеет поднять их сердца к небу.
Ты ничего не говорила
Молчаливый уход женщины переживается как укор. Её кротость и безгрешная печаль усиливают чувство вины оставшегося героя.
Если б хотел я любить
Желания теряют предмет в мире, где существуют лишь герой и Отец. Их раздельные состояния - жизнь без хотения и воля без жизни …
Недотыкомка серая
Серая недотыкомка замыкает героя в круге мучительного наваждения. Он зовёт таинственного друга избавить его от твари, даже ценой собственной смерти.
О как мы слабы и ничтожны!
Человеческой слабости, лжи и переменчивым чувствам противопоставлена стойкость. Герой считает блаженным того, кто соединяет решимость с покорным терпением.
Мирре Лохвицкой
Поэтесса за общим столом шутливо уподоблена сошедшей с Олимпа богине. Высокое поклонение разрушается грубоватым признанием, что голод роднит небожителей с людьми.
Я воскресенья не хочу
Герой отвергает рай и воскресение, желая полного забвения. Смерть представляется угасанием внутреннего света и освобождением от памяти.
Лиса в капкане
Пойманной лисе предстоит погибнуть в чужой хитрости. Её беда остаётся частью равнодушного природного порядка, где орёл летит, дерево гнётся и лишай продолжает …