Лариса Рейснер

Лариса Михайловна Рейснер (1895-1926) - русская поэтесса, журналистка, писательница и участница Гражданской войны, одна из самых необычных фигур в истории русской литературы первой четверти XX века. Она родилась 1 мая 1895 года в Люблине в семье юриста, профессора права Михаила Андреевича Рейснера. В документах значится именно эта дата, хотя на самом деле девочка появилась на свет в ночь с 1 на 2 мая. Позже Рейснер сама любила повторять, что родилась в Вальпургиеву ночь и в первомайский день: такая двойная символика была ей по душе.

Литературные интересы определились рано. Отец, учёный и общественный деятель, ввёл дочь в круг людей, для которых книга и дискуссия были повседневностью. Ещё до революции Рейснер выступала как критик и автор статей о литературе: в 1913 году вышла её работа «Женские образы Шекспира». Центральным делом её предреволюционных лет стал журнал «Рудин», который она издавала вместе с отцом в 1915-1916 годах. Название напоминало о тургеневском герое, лишнем человеке, который умирает на баррикаде, и это отозвалось в её первом стихотворном обращении «Сонет», открывшем первый номер журнала: «На баррикадах умер Рудин». В журнале печатались проза, критика и стихи самой Рейснер под псевдонимами Л. Храповицкий, И. Смирнов и под собственной фамилией.

Лирика Рейснер связана с традицией Серебряного века и ближе всего к акмеизму: строгая форма, внимание к античным образам и живописи, торжественный и сдержанный тон. В молодости она была близка к Николаю Гумилёву, и разрыв с ним в 1917 году стал для обоих значительным событием. Стихи, опубликованные в «Рудине», часто обращены к искусству. В «Эрмитаже» лирический герой отдыхает в безлюдных залах среди мрамора Кановы и камей, в «Художнику» вспоминается Врубель и образ Горгоны, а в «Дон-Кихоту» создан грустный и нежный портрет идальго, чьи подвиги теперь воспринимаются как несуществующие лютни. «Зной» и «Дождь после засухи» - пейзажные зарисовки, где природа показана почти как живое существо: сосны «расправили душистые плечи», капли звучат «как звонкие речи».

Революция резко изменила жизнь Рейснер. В 1918 году она вступила в партию большевиков и вскоре оказалась в армии. В годы Гражданской войны она служила бойцом и политработником Красной Армии, была комиссаром на судах Волжско-Каспийской военной флотилии. Она стала женой и адъютантом Фёдора Раскольникова, командовавшего флотилией, участвовала в боях на Волге, в Свияжске и на Каспии. Её фигуру часто вспоминали как образ женщины-комиссара, и позднее она считалась прообразом героини «Оптимистической трагедии» Всеволода Вишневского и, как предполагают литературоведы, героини романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго».

В 1921 году Раскольников был назначен полпредом в Афганистане, и Рейснер отправилась вместе с ним. Эта поездка дала материал для книги «Афганистан» (1925), в которой она соединила путевой очерк, этнографическое наблюдение и политический репортаж. В начале 1920-х годов она стала одним из самых известных очеркистов страны. Её книги «Фронт» (1924), «Гамбург на баррикадах» (1924), написанная после поездки в Германию, где она наблюдала за восстанием 1923 года, и «Уголь, железо и живые люди» (1925), собравшая очерки о Урале и Донбассе, отличаются живой, образной прозой, где публицистика соседствует с поэзией. В 1923 году она рассталась с Раскольниковым и вышла замуж за Карла Радека.

Рейснер быстро стала знаменитостью, но жизнь её оказалась недолгой. Она заразилась брюшным тифом и умерла 9 февраля 1926 года в Москве, ей было тридцать лет. Её похоронили на Ваганьковском кладбище на «площадке коммунаров». Мать писательницы покончила с собой сразу после её смерти. Современники восприняли эту потерю как большую трагедию: рядом с яркой фигурой поэтессы и очеркистки легко было забыть, что она ещё только начинала.

Сегодня в литературе Рейснер видят две линии: журналистку-очеркистку революционной эпохи и поэтессу, продолжавшую традиции Серебряного века. Стихи, собранные здесь, относятся к тому времени, когда она только начинала, - к пору «Рудина», когда она писала о красоте, о художнике, о пустом зале музея и летнем зное, ещё не зная, как резко изменится её жизнь. Именно поэтому эти строки читаются как документ перелома: в них слышны уверенность молодой женщины, знающей цену слову, и предчувствие больших перемен.