Поэт и переводчик Серебряного века.
Биография
Перейти к стихамСамуил Викторович Киссин (1885-1916), выступавший под именем Муни, - русский поэт и переводчик Серебряного века. Он родился в Рыбинске, учился в гимназии, затем на юридическом факультете Московского университета. Юридическое образование сопровождалось постоянным интересом к литературе, философии и музыке.
Муни был близок к символистскому кругу и дружил с Владиславом Ходасевичем. Его ранние стихи появились в альманахе «Зори» в 1906 году, позднее он печатался в литературной периодике. При жизни его поэтические публикации были немногочисленны. Литературная работа включала переводы и прозу, однако отдельной книги собственных стихов он тогда не выпустил.
Его лирика сосредоточена на тонких переменах внутреннего состояния. Осенний сад, вечерний свет, вода и тишина становятся знаками душевного опыта. Муни пользуется музыкальными повторами, сочетает ощущение хрупкой красоты с тревогой и усталостью. В стихах о молитве и монастыре звучит надежда на успокоение; в других произведениях праздничное движение и чувственные образы сталкиваются с сознанием одиночества.
В 1909 году Киссин женился на Лидии Брюсовой, сестре Валерия Брюсова. Во время Первой мировой войны был мобилизован. Военная служба и перемещения усилили тяжёлый душевный кризис. В 1916 году он покончил с собой в Минске. Судьба Муни позднее стала одной из тем воспоминаний Ходасевича, посвящённых людям литературной эпохи.
Значительная часть рукописей сохранилась благодаря семье. Наследие поэта постепенно возвращалось к читателю в посмертных публикациях. В 1999 году вышла книга «Лёгкое бремя», объединившая стихи и прозу. Сопоставление ранней периодики и позднее обнародованных рукописей показывает, насколько шире было его творчество по сравнению с прижизненной известностью.
Стихи Самуила Викторовича Киссина (Муни)
В библиотеке Лиры собрано 17 стихотворений Самуила Викторовича Киссина (Муни) - известные и редкие произведения на разные темы.
XVIII-му («О милый век, изнеженно-манерный…»)
Герой восхищён изящной условностью XVIII века, его нарядами, танцами и любовной игрой. Обращение к эпохе построено как любование утончённым произведением искусства.
Вакханты («Июльский день так прян и пышен…»)
В жарком июльском саду девушка бросает спелые вишни в лица спутникам. Игра и погоня среди зелени приобретают оттенок вакхического праздника.
Веет грустью ласковой, осенней
Тихая осень окутывает город туманом и позолотой листьев. Ласковая грусть пейзажа отзывается в сердце героя.
Вл. Ходасевичу («…И в голубой тоске озерной…»)
В озёрной тишине герою чудится скрытая душа природы и манящий голос глубины. Музыка ветра и камышей создаёт ощущение зачарованной дремоты.
В саду («Подстриженных деревьев низкий ряд…»)
Герой приглашает возлюбленную в тихий сад, чтобы прочитать ей вдохновлённый ею сонет. Учтивое признание соединяет любовное волнение с лёгкой игрой.
Голодные стада моих полей!..
Герой уподобляет себя пастуху скудных полей, чья свирель не находит живого ответа. Пустые дни и молчащее небо воплощают одиночество и мучительный вопрос …
Лень моя («В моей крови усталость, темный яд…»)
Герой обращается к собственной лени как к источнику мечтаний и противоречивых чувств. Образы сада, хаоса и женщины превращают праздность одновременно в наслаждение …
Монахиня («Я вечор низала четки…»)
Монахиня готовит чётки, зажигает лампады и склоняется перед образом с молитвой. Повторяющийся звон колоколов наполняет её душу светом.
Наполеону («Не в треуголке на коне…»)
Образ Наполеона дорог герою прежде всего в стихах Пушкина и воспоминаниях Гейне. Военной славе противопоставлена сила литературной памяти.
Не скажу тебе, зачем я в час, когда приходишь ты
Героиня говорит о тайном языке цветов и ожидании возлюбленного. В финале нежные знаки оборачиваются страшной молитвой о его смерти.
Октябрь («Октябрь опять к окну прильнул…»)
Герой слушает ночной осенний ветер и узнаёт в его вое собственную тревогу. Желанию умчаться вместе со стихией противостоит душевная усталость.
Пруд глубокий, илистый
Героиня ждёт молчаливого друга у ночного пруда. Несмотря на тоску и долгое ожидание, она остаётся верна обещанию.
Пусть дни идут. Уж вестью дальней вея
Герой ощущает жизнь утратившей волшебство и воспринимает её через образы античного царства мёртвых. Исчезновение радости и боли создаёт настроение холодного оцепенения.
Ранняя осень («Воздух легкий, как забвенье…»)
Шелест осенних листьев напоминает герою пение Парки, обрывающей человеческие судьбы. Тихая картина ранней осени приобретает нежный и тревожный смысл.
Сонет («Вставал закат, блистателен и строг…»)
На фоне строгого вечернего заката герой замечает невольный вздох своей спутницы. Этот едва заметный знак открывает ему её давнюю боль.
Сухой осенний резкий воздух
Герой идёт через опустевший осенний пейзаж и узнаёт в нём собственную угасшую мечту. Чистота неба и обнажённые деревья подчёркивают спокойную безрадостность.
Я — царевна пленная
Пленная царевна ждёт жениха в башне, теряя надежду на освобождение. Повторяющиеся волны и шаги по тесному пространству подчёркивают неизменность её одиночества.