Русский писатель, поэт и журналист, известный репортажами, очерками и мемуарными книгами о Москве.
Биография
Перейти к стихамВладимир Алексеевич Гиляровский - русский писатель, поэт, журналист и очеркист, один из самых известных хроникёров Москвы конца XIX - начала XX века. Он родился 26 ноября (8 декабря) 1853 или 1855 года в Вологодской губернии. Его отец служил помощником управляющего имением графа Олсуфьева. Детство и юность Гиляровского прошли вдали от столичной литературной среды, а ранняя биография не была похожа на путь кабинетного писателя.
В молодости он сменил множество занятий и мест: работал бурлаком и чернорабочим, выступал в провинциальном театре, занимался физическим трудом. Во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов поступил в армию добровольцем. Разнообразный жизненный опыт познакомил его с людьми разных сословий и профессий. Он позднее использовал это знание не как внешний колорит, а как способ показывать человека в конкретных обстоятельствах и говорить о социальной жизни без отвлечённой риторики.
Печататься Гиляровский начал в 1873 году. С 1881 года он регулярно публиковал в периодике репортажи и очерки о текущих событиях. Журналистская работа требовала быстро разбираться в происходящем и проверять подробности, поэтому современники ценили его за наблюдательность, точность и оперативность. Гиляровский писал о городских окраинах, театрах, рынках, ночлежках и судьбах людей, чьи голоса редко попадали в официальные хроники. В книге очерков «Трущобные люди» (1887) он обратился к тяжёлой жизни городской бедноты; после цензурного запрета тираж книги был уничтожен.
Поэзия сопровождала Гиляровского на протяжении всей жизни. В стихах он обращался к историческим сюжетам, войне и представлениям о российской самобытности. В 1894 году вышла «Забытая тетрадь», а в 1915 году - книга «Год войны. Думы и песни». Он писал лирические и сатирические произведения, думы, песни и стихотворные отклики на события. Поэтическая работа составляла часть более широкого литературного труда, где репортаж, очерк, воспоминание и стихотворение питались личным опытом автора.
Широкую известность Гиляровскому принесли книги о Москве. В «Москве и москвичах» (1926), «Записках москвича» (1931) и «Друзьях и встречах» (1934) он сохранил картины городской жизни и портреты современников: писателей, артистов, художников, музыкантов, торговцев и ремесленников. Его мемуарные очерки ценны не только рассказами о знаменитых людях. Через конкретные детали в них проступают устройство города, его говор, привычки, социальные контрасты и стремительные перемены на рубеже веков. Автобиографические «Мои скитания» (1928) связывают эти наблюдения с собственным жизненным путём автора.
Литературный путь Гиляровского нельзя свести к одному жанру. Он писал стихи и прозу, выступал как журналист и мемуарист, а его тексты выросли из многолетнего знакомства с разными слоями общества. Опыт странствий придал письму широту наблюдений, репортёрская работа - документальную основу и энергичный ритм. Его наследие остаётся важным свидетельством о Москве и России рубежа веков и примером того, как повседневная жизнь становилась материалом литературы.
Гиляровский выстраивал эти книги не как набор сенсационных эпизодов, а как последовательную картину городской среды. Его вниманию были доступны и рабочие окраины, и театральные закулисья, и редакции газет, и дома известных литераторов. Он умел соединять устный рассказ с проверкой фактов, поэтому в мемуарах личное свидетельство сохраняет историческую конкретность. После его смерти были опубликованы также «Люди театра» и «Москва газетная», продолжившие этот разговор о людях, профессиях и культурной повседневности.
Стихи Владимира Гиляровского
В библиотеке Лиры собрано 28 стихотворений Владимира Гиляровского - известные и редкие произведения на разные темы.
А. Д. Гончарову
Дружеское обращение хвалит выразительность созданной художником фигуры. Игра со словом и фамилией адресата подчёркивает её осязаемость, будто образ вылеплен и обожжён.
А. Е. Архипову
Крепкие загорелые женщины изображены полными смелости и деятельной силы. Их трудолюбие и уверенность воспринимаются как обещание будущего.
А. С. Серафимовичу
Писателю предлагается зорко следить за ростом новых людей. Пожелание выразить их жизнь в чеканных строках обыгрывает название «Железный поток».
Белоснежные туманы
Горный приморский пейзаж погружён в неподвижность туманов и деревьев. Образ медвежьей спины придаёт прибрежной громаде живые очертания.
Владимирка — большая дорога
Зелёная Владимирская дорога вызывает воспоминания об этапах, цепях и разлуках. Кажущееся исчезновение старого страдания опровергает поезд с заключёнными за решётками.
Вот вам тема — сопка с деревом
Начальственный голос требует безобидных тем и запрещает разговоры о конституции. Повтор ожидания экзекуции передаёт унизительную атмосферу цензурного произвола.
Все-то мне грезится Волга широкая
Воспоминание о Волге и старых дубах рождает вопросы о кровавом прошлом этих мест. В шуме деревьев герою слышится память о разбое, рабстве …
Каламбуром не избитым
Шутливое обращение строится на созвучии болезни и фамилии политического деятеля. Частное недомогание противопоставляется общей тяжести общественного положения.
Квартальный был — стал участковый
Переименование полицейской должности не меняет привычного взяточничества. Единственное заметное новшество оказывается ростом требуемой суммы.
Красный петух
Образ красного петуха объединяет рассказы о разрушительных деревенских и лесных пожарах. Неосторожность и намеренный поджог оставляют после себя разорённые селения и выжженную …
Махорочка
Фронтовая песня прославляет махорку как нехитрую поддержку солдатского духа. Привет из родного края помогает перенести окопный быт и бодрее идти в бой.
Мы к обрядам древним падки
Соблюдение поста иронически сводится к замене одного изысканного блюда другим. Короткая эпиграмма высмеивает удобное обрядовое благочестие.
Над вершиною кургана
Тень Степана Разина удивлённо встречает мир без царя и бояр. Атаман, воспетый как борец за волю, отдаёт почтение строительству плотины.
На Севере
Суровый северный пейзаж нарушается песней людей, закованных в цепи. Их тоска по родным и далёким нивам делает пустынное пространство ещё безотраднее.
Памяти А. Н. Плещеева
У свежей могилы поэта скорбь противопоставляется вере в продолжение его духовной жизни. Произведения и нравственный призыв сохраняют силу после смерти автора.
Переселенцы
Обедневшие крестьяне покидают родные места в надежде найти землю и хлеб на Дальнем Востоке. Мечта о достатке сталкивается с долгой дорогой и …
Песня Дона
В шуме Дона звучит песня о прежней казачьей воле и тяжёлой доле. Тому, кто понимает эту память, предлагается самому нести её дальше.
Покаюсь: грешный человек
Герой с удовольствием принимает свою деятельную и беспокойную жизнь. Воспоминания о тяжёлой работе, странствиях и боях подтверждают сохранённый запас сил.
Поэт-бродяга
Поэт-бродяга противопоставляет безмерность своего чувства тесному светскому кругу. Леса, степи, горы и море воспитали в нём силу и волю.
Синее море, волнуясь, шумит
Урядника раздражает морской шум, который не подчиняется его власти. Нелепая претензия на управление стихией высмеивает полицейское всевластие.
Стенька Разин
Пленный Разин вспоминает восстание и свою жестокую вольницу перед публичной казнью. Обмен крестами с палачом и последний взгляд на любимую придают рассказу …
С. Т. Коненкову
Скульптурное мастерство вызывает благоговейное удивление. Незавершённость телесной формы не мешает произведению искусства казаться духовно совершенным.
Цесаревич Николай
Обращение к будущему царю звучит как ироническое напоминание о полицейском насилии. Прямота последней строки разрушает почтительность официального тона.
Чем дальше в море — зыбь сильнее
Бурное плавание вызывает радостный трепет и желание двигаться дальше от берега. Нарастающая опасность лишь усиливает ощущение простора и свободной мечты.
Я люблю в снегах печальных
Среди печальных снегов герой вспоминает южные деревья, звёзды и горные бури. Воображаемый пейзаж возвращает ему ощущение простора.
Я пишу от души, и царям
Автор заявляет о невозможности писать угодливые оды царям. Любовь и собственная жизнь уступают в его иерархии ценностей свободе.
Я рожден, где сполохи играли
Родные просторы представлены как силы, сформировавшие характер героя. Северное сияние, реки, степь и курганы образуют его личную карту происхождения.
Я — эоловой арфы струна
Поэтический голос изображён чуткой струной общественных событий. Он отзывается на боль и смех страны и предчувствует назревающую перемену.