Ночные терцины

Укрыл, перекрестил, поправил одеяло,

Задернул складки штор на голубом окне…

И, потушив свечу, прошел к себе устало.

Ушел в свой кабинет — к молчанью и луне,

К морозным окнам в сад, застывший в бледном свете,

К неясным шорохам, к вечерней тишине…

В распахнутую дверь, белея на паркете,

Холодный лунный свет упал на мой ковер,

Блеснул на зеркале на низком туалете,

Полоской трепетной скользнул на складки штор,

Сверкнул на венчике над вытертым окладом

И четкий на стене соткал вверху узор.

Слежу игру теней пустым и цепким взглядом

И жадно слушаю, как тихо за стеной

Твои шаги звучат так близко, близко — рядом…

Сегодня целый день была я не с тобой.

Неведомым путем к неведомому краю

Опять меня мечта водила за собой.

Где я была весь день, сейчас уже не знаю…

Но белый пыльный путь, и ветер, и вдали

Над морем острый блеск я смутно вспоминаю.

Я помню и лицо, мелькнувшее в пыли,

Подростка пастуха в изодранной рубашке,

И стадо грязных коз, и аромат земли.

Горячим молоком из деревянной чашки,

Я помню, напоил меня, смеясь, пастух

И в косы мне воткнул две белые ромашки.

Примятых повилик я помню горький дух,

И звон бубенчиков дремотный и ленивый,

И мирабель кругом, и пенье сизых мух.

О, длинный, длинный день — горячий и счастливый!

Как радостно краснел под солнцем мои платок.

Упавший на траву с волос моих под сливой.

Я знаю, от меня ты был весь день далек.

В неведомом краю бродила я без цели,

Свободная, ничья, как ветер, как цветок.

Но, — почему, скажи, — и там, у мирабели,

В тени узорчатой — на бронзовом лице

Мальчишки-пастуха твои глаза синели?

Твой голос мне звенел в далеком бубенце

И запах губ твоих мне чудился повсюду,

И в запахе земли, и в сонном чабреце —

О, разве есть страна, где я тебя забуду?..