Бьет полночь! мертвая повсюду тишина

Бьет полночь! мертвая повсюду тишина;
По холмам сумрака простерто покрывало;
С бегущих облаков унылая луна
Глядится спящих вод в кристальное зерцало,
Или задумчиво уходит в бор густой,
И там с безмолвною беседует тоской,
Иль пробираяся меж листьями украдкой,
Склоняет путника в мечтах к дремоте сладкой.

Везде ряды крестов, свидетелей немых
Земной непрочности, тщеты гремящей славы,
В угрюмой древности — в веках ее златых.
Здесь возрождалися и рушились державы;
И вот одна печаль, над урной гробовой,
Воспоминания питается слезой,
И с ветром шепчутся о давности унылой
И мирт и кипарис над мшистою могилой!

Обитель мирная отшельников земли!
Здесь затворилися они в глухие кельи
И от гонения и горести ушли;
Здесь не тревожит их печаль на новосельи
И Гений тишины покой их стережет;
Не знает их толпа бунтующих забот,
И стелят медленно столетия седые
Покров забвения на холмы гробовые.

О, меланхолия, пустыни верный друг!
Ты светлое чело туманом омрачила,
Ты горести влила в мой восхищенный дух
И юность резвую роптаньям научила,
Ты познакомила беспечного с слезой,
Спеши, унылая! беседовать со мной.
Тебе не чужд Камен, задумчивый служитель,
Он часто приходил мечтать в твою обитель!

Всё пробуждает здесь души моей тоску:
И стража сельского полночное взыванье,
И ропот ручейка, по зыбному песку,
И дремлющей реки в прибрежии плесканье.
Здесь часто резвые мечтанья предо мной
Рисуют ужасы волшебною рукой,
И отдаленные протекшего картины
Повсюду носятся, как грозны исполины.

В часы таинственны священной тишины,
Когда на Западе светило догорает,
И над усталостью ночь навевает сны,
И Филомелы глас в дубраве умирает:
Сюда спускается с лазоревых зыбей
В прозрачной пелене веселый хор теней
Взглянуть опять на кров отеческих селений,
На мирный храм любви и сладких вдохновений.

На сих увенчанных лесами высотах,
Где видны тяжкие следы опустошенья;
Где ужас трепетный блуждает на стенах,
И где все брошено в добычу запустенья,
И замок высился и ряд златых столпов,
И часто, посреди блистательных пиров,
Недремлющая смерть из сильных рук вассала
Напененный бокал нежданно вырывала!

Но грады и царей и царства истребил
Неумолимый враг, удар судьбы строптивой,
И странник с горестью на прахе их могил
Читает приговор векам красноречивой.
Надменные! Для вас суровый предал рок
На сих развалинах смирения урок;
Наш путь от первых дней беспечности приветной
Под лезвием косы к могиле безответной!

Калигулы! где блеск, где слава ваших дней?
Где трон, к которому вело вас вероломство?
Народы с ужасом клянут ваш мавзолей,
И на него глядит с презрением потомство!
А ты, поселянин, умерший за сохой,
Ты беззаботно спишь под крышей гробовой,
Не возмущают сна укоры преступленья:
Блаженство ждет тебя с минутой пробужденья!