Отрочество

Когда, почти детьми, ухабистой тропинкой
Мы бегали в березовый лесок,
Как жарко грудь её дышала под косынкой,
Как шаловлив был с ней пахучий ветерок!
Нам было весело,— мы оба задыхались,—
Друг другу руки жали иногда;
Но никогда мы, никогда
В своей любви не признавались!

Когда восход луны мы с ней вдвоем встречали,
И дымчатый туман вставал с реки…
Как звезды, при луне, глаза её мерцали,
Блаженная слеза скользила вдоль щеки,
И там, где локоны плеча её касались,
Мои уста касались иногда;
Но никогда мы, никогда
В своей любви не признавались!

Зимой, когда метель шумела в вечер поздний,
И погасал в лампаде огонек,
И странный храп в дому был слышен — адских козней
Не раз мы трусили, забившись в уголок.
Тогда плечом к плечу впотьмах мы робко жались,
Быть может, целовались иногда;
Но никогда мы, никогда
В своей любви не признавались!

Но вот, жизнь грубая на всё дохнула прозой,
Неопытных детей подстерегла,
Мне отравила ум неслыханной угрозой,
Постыдной клеветой ей душу обожгла,
И как враги с тех пор друг друга мы чуждались,—
Мы смутно понимали, в чем беда…
И всё вдруг поняли, когда
В прощальный час в любви признались.