Я сердцем кроткая была
Кроткая героиня никому не причинила зла и не взяла чужого. Когда раздался чей-то голос, она только отперла двери и спрашивает, за что …
Стихи о смерти, утрате и памяти: прощание с близкими, эпитафии, элегии и размышления о конечности жизни. Классическая поэзия разных стран и эпох. Тексты приведены полностью, читать можно без регистрации.
Кроткая героиня никому не причинила зла и не взяла чужого. Когда раздался чей-то голос, она только отперла двери и спрашивает, за что …
Убийство жука вызывает у героя тяжёлое чувство вины и обесценивает показную благотворительность. Обращение к Богу обнажает противоречие между привычным благочестием и жестокостью …
Герой обращается к сестре среди холода и ненастья, предчувствуя утрату всего дорогого. Воспоминания о лете не могут отменить наступающего конца.
Смерть обычного чиновника сопоставлена с воображаемыми похоронами либерального читателя. Ироническое перечисление различий обнаруживает одинаковый человеческий конец за сословными и идейными претензиями.
Героиня просит прощения у юноши, чью любовь она не приняла всерьёз. Его гибель превращает посещение костёла в мучительное признание вины.
Демон предлагает гуляющему кавалеру красивое складное кресло. Принятая любезность заканчивается похищением в пылающие пещеры и гибелью.
Древняя гибель Содома сопоставлена с новым, более страшным судом тихого света и нравственного знания. Говорящий противопоставляет гордую готовность принять огонь страху перед …
Вечернее прояснение дня уподоблено жизненной ясности перед смертью. Утро, напротив, наполнено ложью, унынием и копошащимися чертями.
Десять триолетов проходят от утреннего быта к ясности, которая приходит у смертного предела. Мучительные дни оправдываются творчеством, стойкостью и немногими вещими словами.
Игра и шутки завершаются попаданием в сугроб, из которого больше нет выхода. Слава и враждебные человеческие чувства уже не способны отменить последний …
Предупреждение о лесных чертях раскрывает смертельную опасность ласковой щекотки. За пленительной дрожью скрывается гибель, от которой советуют защищаться молитвой.
Декабрьская тьма переживается как ежегодная болезнь и приближение смерти. Герой сравнивает себя со зрелым колосом, брошенным в демонской игре.
За ресторанным столиком героиня переживает вечер как прощание и праздник собственной близкой смерти. Плач оркестра, поцелуи случайного спутника и блеск хрусталя сливаются …
Грязный городской двор и разрозненные болезненные впечатления сливаются в картину общего распада. Переживание смерти охватывает и окружающий мир, и иссыхающую душу героя.
Нарядный Невский показан через тревожные образы похоронного движения, дыма и скрытых гримас. За городским блеском проступает мёртвый каменный остов, а мгновение будничной …
Пять триолетов проводят героя через встречи с лесной нежитью и чертями. Знакомая дорога, смех и удобное кресло оборачиваются ловушками, за которыми скрыты …
Белая ночь над Иматрой сталкивает два зова: гранит учит стойкости под ударами, а призраки манят забыться в воде. Величественный пейзаж становится пространством …
Измученный голос мечтает о смертельном забвении в тёплой воде. Повторяющиеся строки показывают, насколько желание исчезнуть заслонило другие возможные желания.
Шестнадцать триолетов соединяют горечь любви, усталость, вражду людей и желание забыться. Отравленный мир предстаёт то смертельным питьём, то сжигающим солнцем, то дорогой …
У тела княжны собираются люди с молитвами о помощи. Их жесты выражают надежду на доступ к небесному заступничеству.
Выбор смерти сравнивается с будничной покупкой апельсинов. Жёлтая малярийная долина придаёт этому смиренному выбору вещественный и тревожный облик.
Художник теряет возможность забыться в привычных безобразиях. Отказ от прежнего отношения к миру завершается падением в канал.
Герой призывает пройти многоцветный мир до конца, испытав его соблазны и огонь. Последнее требование соединяет полноту переживания с отвержением мира и смертью.
Герой говорит о собственной гибели в горной реке. Мирный берег с пасущимися овцами резко контрастирует с захлёбыванием, жаром и повторяющимся признанием смерти.
Обращение к агаве превращает её цветение в праздник собственной гибели. Пышный венец и сладость оказываются одновременно красотой и отравой.
Герой прячется от славы и просит сил срастись с землёй. Желание уединения переходит в образ соединения с могилой.
Погребальный факел противостоит снежному ветру. Даже скорбный огонь утверждает своё право светить среди вьюги.
Поле войны показано через изувеченные незахороненные тела, ядовитую влагу и безгласную просьбу о погребении. Лунный свет смягчает застывший ужас и становится беззвучным …
Восхищение полётом сменяется жестоким пожеланием падения. Праздничная толпа у трибун оттеняет страшную уязвимость авиатора.
Мать рассказывает о потерянном первенце, словно принятом в рай. Внешне благополучная жизнь не избавляет её от тоски по колыбели и плача во …