Стихи XX века

В духе первых христианских гимнов

Ночной гимн призывает славить Создателя, дающего жизнь растениям, животным и людям. Христианское исповедание соединяет устройство мира с жертвой Сына и обещанием Святого …

В духе Эйхендорфа

Ночная опушка леса оживает в звоне далёкого колокола, мимолётном появлении серны и недвижности деревьев. В стилизации под Эйхендорфа Бог проходит над вершинами …

Века, прошедшие над миром

Поэты обращают песнь к умершим предкам, возвращая им память о земном мире. Но речь, отмеченная суетой современности, оказывается непонятна теням прошлого.

Венеция

Венеция раскрывается в воде, лодках, толпе и повторяющихся образах льва с книгой. Теснота и зной не разрушают ощущения простора и лёгкости.

Вернулся из церкви… Три письма на столе лежат

Герой с восторгом открывает письмо любимой, хотя знает о её охладевшем чувстве. Боль отказа не ослабляет его любви.

Вечер в Египте (К. Р.)

Закат над Нилом описан через длинные тени пирамид и красное сияние воды. Солнечный диск скрывается за древней каменной громадой.

Вижу выцветший флаг над таможней

Героиня мечтает вновь стать беззаботной приморской девочкой. Приобретённые счастье и слава оказываются ценой внутреннего старения.

Вила и Леший. Мир

Молодая Вила дразнит старого Лешего среди живой лесной природы. Заботы о страдании маленьких существ перемежаются насмешками, желаниями и ссорой, превращая лесной покой …

В клёнах раскидистых

Волк

Волк в овечьей шкуре уговаривает стадо отказаться от защиты и договориться с хищником. Басенная речь разоблачает попытку монархической газеты выступить от имени …

В очарованьи

В Сицилии

В. Я. Брюсову (Я забыла)

Вячеславу Иванову. На «Rosarium»

Розы поэтического дара Иванова представлены не исчерпанием общего богатства, а указателями пути к вечной красоте. Мгновенные цветы оказываются лишь тенями единой недостижимой …

Газэлла

Гайдан

Собачий голос рассказывает о привязанности, телесном чувстве и ночной настороженности. Сонет раскрывает имя говорящего лишь в финале, соединяя звериный взгляд с образом …

Где лики медные Тиверия и Суллы

Осенний дым затуманивает сад с античными изваяниями, а воды покрываются тонким льдом. Крики лебедей и воображаемые гарпии превращают пейзаж в тревожный мир, …

Гимн Афродите

Герой возвращается к Афродите после долгого поиска собственного бога и высшего смысла. В её неподвижном образе и последней губительной страсти он надеется …

Голос, груди, глаза, уста, волоса, плечи, руки

Черты возлюбленной воспринимаются как множество лукавых сетей Амура. Поэт сравнивает себя с единственной певчей птицей, ради которой расставлена эта общая ловушка красоты.

Голубые лютики рассыпала луна

Лунные отражения в реке превращаются в голубые цветы, которые пленённая героиня вынуждена собирать. Напрасная мольба к властной луне завершается погружением в воду …

Горели лета красные цветы

Летний вечер с вином и пением сменяется осенью, морозом и отчуждением. Героиня уже наизусть знает коченеющую грусть любви, которую не может согреть …

Гребцы

Уставшие гребцы теряют веру в близость цели. Новая смена продолжает общий путь через туманное море.

Гробница

Два голоса

Двенадцать — вещее число

Числа, стороны света и стихии соединяются с движением раскрывающегося веера. Завершается этот узор обращением к другу, которому герой отдаёт нежность и жизнь.

Двойная перевязь

Свет и тьма представлены связанными началами: ночное воспитание помогает принести дню цветы.

Дворец Любви

Дворец Любви окружён цветами и прозрачным ручьём, возвращающим молодость и невинность. Чудесный сад и пение птиц создают для героя образ земного рая, …

День на ферме

Диво

Захваленный столяр обещает создать чудесную машину, но вырубает лишь простую рюху. Басенный пример переносится на писателей, чьи громкие обещания превышают результат работы.

Дни мои — облака заката

Близость любимого окрашивает дни героя светом закатных облаков. Его отсутствие превращает тот же мир в безлюдье и тяжесть, от которой невозможно освободиться.