Вечера. Триолеты
Восемь вечерних триолетов соединяют небо, городские улицы и комнатные сцены. Свет, музыка, чувственность и усталость показывают разные способы пережить наступающую темноту.
Ищите по названию, строке из текста, имени автора, категории или рубрике.
Восемь вечерних триолетов соединяют небо, городские улицы и комнатные сцены. Свет, музыка, чувственность и усталость показывают разные способы пережить наступающую темноту.
Вечерний покой не унимает большого города. Толпы становятся лишь шумнее, а общее возбуждение превращается в самодовольную спесь.
Городу богатых вилл предъявлен упрёк в духовной пустоте. Стремление к прибыли подавляет жизнь и поселяется в ней кислой скукой.
После злого собрания герой находит утешение в морозной ночи и лунном городе. Дома, сады и ветви превращаются в сказку, которая отгоняет тоску и зовёт от житейской вражды.
Семь вагонных триолетов передают сменяющиеся картины дороги. Восторг перед миром соседствует с желанием отгородиться книгой, а наблюдение постепенно превращается в размышление о преобразующей силе огня.
Берлинская улица представляется местом, где мечте и богиням нет места. Разочарование городом распространяется даже на прогулку за город.
…мический монолог превращает мучительную работу пера в стремительное движение ресторанных, литературных и городских ассоциаций. Необычная графика и акростих связывают эту звуковую игру с памятной надписью Петру Потёмкину.
Супружеский разговор в раскалённом городе постепенно раскрывает тревогу перед наблюдением и обыском. Торговые выкрики перебивают взаимное раздражение, пока общая беспомощность не заканчивается слезами обоих.
Петербург предстаёт городом мёрзлого камня, насилия и неразрешённой исторической ошибки. Ни имперские памятники, ни белые ночи не снимают горечи общего существования и бесплодных желаний.
Ритм поезда увлекает мысль через воспоминания, тревоги и ощущение бесконечного странствия. Дорога между французскими городами рождает образ далёкой России и её неприютной ночной степи.
Венецианские здания и лагуны увидены через живописные краски старых мастеров. Закатная пышность и повторяющийся мотив увядания связывают городской облик с печалью культурного и личного прощания.
Короткий фрагмент передаёт попадание героя в кипение народных страстей. Город возникает горькой звездой, упавшей на узел водных течений.