Владимирка — большая дорога
Меж чернеющих под паром
Плугом поднятых полей
Лентой тянется дорога
Изумруда зеленей…
То Владимирка…
Когда-то
Оглашал ее и стон
Бесконечного страданья
И цепей железных звон.
По бокам ее тянулись
Стройно линии берез,
А трава, что зеленеет,
Рождена потоком слез…
Незабудки голубые —
Это слезы матерей,
В лютом горе провожавших
В даль безвестную детей…
Вот фиалки… Здесь невеста,
Разбивая чары грез,
Попрощавшись с другом милым,
Пролила потоки слез…
Все цветы, где прежде слезы
Прибивали пыль порой,
Где гремели колымаги
По дороге столбовой.
Помню ясно дни былые,
И картин мелькает ряд:
Стройной линией березы
Над канавами стоят…
Вижу торную дорогу
Сажень в тридцать ширины,
Травки нет на той дороге
Нескончаемой длины…
Телеграф гудит высоко,
Полосатая верста,
Да часовенка в сторонке
У ракитова куста.
Пыль клубится предо мною
Ближе… ближе. Стук шагов,
Мерный звон цепей железных
Да тревожный лязг штыков…
«Помогите нам, несчастным,
Помогите, бедным, нам!..»
Так поют под звон железа,
Что приковано к ногам.
Но сквозь пыль штыки сверкают,
Блещут ружья на плечах,
Дальше серые шеренги —
Все закованы в цепях.
Враг и друг соединились,
Всех связал железный прут,
И под строгим караулом
Люди в каторгу бредут!
Но настал конец.
Дорога,
Что за мной и предо мной,
Не услышит звон кандальный
Над зеленой пеленой…
Я спокоен — не увижу
Здесь картин забытых дней,
Не услышу песен стоны,
Лязг штыков и звон цепей…
Я иду вперед спокойный…
Чу!.. свисток. На всех парах
Вдаль к востоку мчится поезд,
Часовые на постах,
На площадках возле двери,
Где один, где двое в ряд…
А в оконца, сквозь решетки,
Шапки серые глядят!