Еротоида 23
Твоих очей мне стрелы
Вдруг возрождают пламень.
Прийди, драгая нимфа,
Внушись об тех со мною,
Которых огнь тобою
Животворил мой пламень.
Таков был огнь в Овидии!
Сей римлянин столь славный
Пиит отважный в страсти,
Пиит от века первый,
Который в грудь всю сладость
И нежность как любити,
Приосеняясь Саффой,
Сей милою гречанкой,
Вкусив ее он лавров,
Со Тибра к нам струями
Обильно проливает.
Главу свою он лавром
Не тщетно покрывает.
Тибулл - его любимец.
Тибулл - любовник страстный,
Вкуситель нежный Делии,
Вкуситель Немезисы,
Горел огнем к ним страстным.
Горел так и Проперций,
Горя к надменной Цинтии,
Впоследок насладился,
Не раз сим насладился
Он с ней огнем прелестным,
Однако... насладился!
Довольно в жизни славной,
В сей жизни нашей слезной,
Вкусить хоть раз приятность,
Ту, коей мы взалкаем
И коя лишь вмещала б
Всебе драгую цену, -
Бессмертью то подобно!
И Галл со Ликоридой
Вкусил огня приятность.
А к Лесбии - Катулла
Сжигал сей онь безмерно.
Петрарха ль мы забудем,
Его ль мы не вспомянем?
И ты, о, храбрый Цесарь,
Взалкатель Диядимы,
Рушитель хоть законов,
Которым Рима целость
И вольность потрясенна,
И ты с своим любимцем,
Наперсником дебелым,
Сей после, но ты прежде
Горел им к Клеопатре,
Блистающей в короне,
Красящейся порфирой,
Котора вас обоих
Чрез сей в вас огнь безмерный,
Сама даша им страстно,
Чрез разум с красотою
Блаженными творила.
Довольно вы им тлели!
Довольно вы ей тлели
С Антоньем прежде храбрым,
С Антоньем прежде нежным,
С Антоньем после дерзким
И мерзким вдруг тираном!
Которому в злодействах
Тираны самы б злейши,
Зря кровь им пролитую
Для капли только крови
Священна Цицерона,
Конечно б уступили.
О, нежный в страсти Цесарь,
Июлий важный Цесарь,
Тебе в твоих талантах
Лишь твой преемник светлый,
Преемник твой лишь Август,
Поезию любящий,
Властитель всей вселенной,
Во всех твоих талантах
И в сем столь нежном пламе
Лишь он сравниться может.
Не жаль сего б мне было,
Любви достойный Цесарь,
Что грудь твоя пронзенна
Бессчетным пораженьем
Вереди огромна зданья,
В той пышной Капитолии,
Средь тех священных теней
И Брута, и Помпея,
И Ромула всесильна,
За то лишь, поболеть льзя,
Что ты умел любити!
В подобном пламе страстно
С прекрасною душею,
Любви с дражайшим сердцем,
Сжигаясь Габриеллой,
И Генрик тлел Четвертый,
Фернейскою он музой
Достойно обоженный.