На новый (1827) год
Промчался старый год, и новый наступает…
Из пепла феникс вновь возник на Божий свет,
И снова мир его с надеждами встречает…
Чего же от него желаешь ты, поэт?
Веселых ли минут?.. Небесные зарницы!
Я помню — с вами ночь светлела словно день;
Я думал, что ужь мир воскрес — а на зеницы
Мрачнее прежнего ложилась снова тень.
Любви-ль? О! знаю я весь юный бред желанья,
Высокий платонизм и райские мечты.
И кто жь не испытал отрадного страданья,
И кто жь не падал вниз с небесной высоты!
И я страдал, мечтал, парил… Цветок прекрасный
Ужь был передо мной… сорвать его хочу…
Проснулся: сон исчез: нет розы… все напрасно!
Одни шипы в груди… Любви я не ищу.
Не дружбы-ль?.. Кто жь из нас не чтил ее святыни:
Из всех земных богинь прекрасных юных лет
Она всегда была прекраснейшей богиней,
Являлась прежде всех, за всеми шла во след.
Друзья! как будто мы единою семьею
В волшебном дереве Армиды все живем,
Одна душа живит все дерево собою,
Хоть каждый лист дрожит отдельным бытием.
Но вот запрыгал град по листьям или тучей
Рой насекомых в сад примчится в тишине,
Как ветка каждая дрожит от боли жгучей,
Сочувственной!.. Нет, нет, не нужно дружбы мне…
Чего жь бы пожелать мне в этом новом годе?..
Уединения… дубовую кровать…
Лишь там — слезам друзей, ликующей природе
И хохоту врагов меня не взволновать!
Там только до конца, и по кончине света
Хотелось бы сквозь сон, который будет тих,
Мечтать, как промечтал промчавшияся лета,
Любить людей и свет… вдали, вдали от них…
(переводчик: Мемнон Петрович Петровский)