Стихи Серебряного века

Как древле - к селам Анатолии

Русский путешественник бродит по Риму без должного благоговения перед античной славой. Усталость, папироса, тень и натёртые ноги оказываются сильнее исторического восторга, а …

Как же огня не любить!

Герой славит огонь за способность превращать уродливое в прекрасное. Слияние души с пламенем становится для него оправданием прожитой жизни.

Как на куртине узкой маки

На закате сад полон маков, ароматных матиол и росной прохлады. Цветы и злаки словно разделяют желание ласки и вечернего отдыха.

Как некий юноша, в скитаньях без возврата

Одинокий странник ищет среди людей духовное родство, сохраняя радостное доверие к жизни. Его путь поэта питается несбыточной мечтой и надеждой однажды вернуться …

Как ни грозит нам рок суровый

Угрозе судьбы противопоставлены заново вспаханные поля и новые всходы. Возобновляющаяся жизнь сохраняет силу даже перед суровым предчувствием.

Какое горькое питьё!

Мир переживается как горький напиток, в котором обманчивы любовь и слава. Повторы возвращают героя к чувству тщетности собственного томления.

Как растёт тревога к ночи

Как свершилось, как случилось?

Как ты пленил меня небрежною отвагой

В восьми сохранённых строках рассказчик узнаёт на улице прежнего удальца, теперь состарившегося и обедневшего. Текст обрывается без завершённой строфы; полноту произведения нужно …

Каменные домики, в три окошка каждый

Тихие каменные домики представлены как жилища людей, уже лишённых жажды и огня. Их спокойное довольство оборачивается неподвижным пленом и золой прежних стремлений.

Катастрофа

К безвестным, дивным достиженьям

Юная устремлённость несёт героя к неизвестным достижениям и чужим планетам. Страсть и сверкание обещают воспламенить саму его судьбу.

Квартет

Клинопись

Голос древнего царя перечисляет завоевания, строительство и любовь к Ниргал. Личная утрата, вызвавшая жестокую расправу, завершается признанием, что даже великий человек исчезает …

Когда почти благоговейно

Счастливая молодая пара вызывает у героя мучительное отчуждение от простой любви. Близость с адресатом основана на невозможности примириться с землёй и тяге …

Кое-что про Петербург

Королева

К Северному морю

Прощание с Северным морем соединяет личную встречу с памятью о завоевателях, борцах за свободу и художниках. Неизменные волны проходят сквозь века, поглощающие …

Кто же кровь живую льёт?

Повторяющиеся вопросы ищут того, кто проливает и пьёт живую кровь. Неназванный мучитель остаётся за пределами видимой сцены, усиливая ощущение ужаса.

Кто увидит искру? Виден только след

Неуловимую искру художник может передать только её быстрым следом. Горящие линии становятся тканью собственного видения зыбкого мира.

Купол церкви, крест и небо

Церковный купол и крест соединяются с небом и печальными полями. Земной пейзаж словно возносится к благодатной небесной тайне.

Ландыши, ландыши, бедные цветы!

Букет ландышей пробуждает радостный душевный огонь. Их белизна и аромат воспринимаются как безмолвное благословение и светлая мечта.

Ласкою утра светла

Светлая утренняя спутница не задержится и не уснёт в пустыне. Собранная ею роса становится ладаном для неизречённой святыни.

Лебёдушка

Лежали груды мха на берегу морском

Морской берег радует героев солью, светом и шумом волн. Рыжие груды мха кажутся обрезками волос и придают прогулке живую, чуть смешливую чувственность.

Лежу в траве на берегу

После дороги через поля герой отдыхает на ночном речном берегу. Плеск воды и зелёные блески туманного луга делают его покой созерцательным и …

Лень

Лениво шевелится пруд, сверкают бриллиантовые искры, жужжит слепень. Ростинкам над водой тоже лень.

Лес и в наши дни, как прежде

Лес хранит древние тайны даже в современности. Песня, леший и скрытое знание поддерживают ощущение непрерывного волшебного присутствия.

Лесное

Лирическое «я» становится голосом безмолвного леса и переводчиком его тёмных наречий. Поэтическая речь стремится выразить жизнь мхов, трав и деревьев перед лицом …

Либава, Либава, товарная душа!

Городу богатых вилл предъявлен упрёк в духовной пустоте. Стремление к прибыли подавляет жизнь и поселяется в ней кислой скукой.