Стихи Серебряного века

Японские танки и хай-кай (Брюсов)/Это ты, луна

Лунная бледность и слеза в любимом взгляде сливаются в одно тревожное впечатление. Короткая лирическая миниатюра оставляет источник тоски неразрешённым.

Я проходил, а вы стояли

Женщина-царевна зовёт прохожего в тихий тайный сад. Он отказывается от укрытия, выбирая свободную и случайную дорогу, которую открывает судьба.

Я – раб, незнающий и жалкий…

Говорящий признаёт себя достойным кары и готов терпеть телесные муки. Единственная молитва о сгорании противопоставлена сердцу, которое продолжает лишь медленно гореть.

Яркий факел погребальный

Погребальный факел противостоит снежному ветру. Даже скорбный огонь утверждает своё право светить среди вьюги.

Я рос. Меня, как Ганимеда

Герой вспоминает, как взросление и беды отделяли его от земли, а любовь и юность теперь кажутся далекими. В финале он мечтает, чтобы …

Я сейчас лежу ничком

Я с тобой не стану пить вино

Героиня отказывается от вина и беспечных поцелуев с озорным мальчиком. Его вольности противопоставлен уклад сдержанности и запретов.

Я так молилась: «Утоли…»

Героиня молит об освобождении от жажды песнопения. Её земная немота остаётся обращённой к возможному прикосновению небесного огня.

Я узнаю себя в чертах

В античном изваянии герой узнаёт собственные черты и древнюю память крови. Мифические превращения Зевса и возвращение на Олимп становятся образом его бессмертного …

1914

Образ неудержимо летящей силы соединён с пророчествами о войне, разрушении и роковом исходе. Библейская образность придаёт исторической катастрофе апокалиптический масштаб.

Circulus vitious

Человеческая жизнь движется по кругу от безумия к рассудку, затем к наивности и новой страсти. Диалектический повтор продолжается, но с годами его …

Delirium

Герой ещё сохраняет способность разговаривать с окружающими, но уже ощущает наступающий недуг. Обычная речь уступает место странному восприятию и неподвижному испугу.

Авиатору

Восхищение полётом сменяется жестоким пожеланием падения. Праздничная толпа у трибун оттеняет страшную уязвимость авиатора.

А всё-таки

Автопортрет

Автопортрет поэта повторяет внешние признаки изысканного и внутренне неустойчивого юноши. Глаза, грусть и мимолётный свет соединяют чувственное самолюбование с ощущением обречённости.

Але (1-2 — Цветаева)/1

Але (1-2 — Цветаева)/2

Апельсинные корки

Оставленный дома ребёнок обижается и плачет, пока слёзы не заканчиваются. Чтобы взрослые непременно увидели его горе, он придумывает вызвать новые слёзы соком …

Ах, не надо звонких и колючих…

Измученный герой просит избавить его от жестоких слов и тяжёлых откровений. Желание стать маленьким, найти сочувствие и покой передаёт глубину одиночества и …

Бабушке

Барбарисовая поэза

Беглец

Маленький Гришка пытается уехать в Америку, но его находят на вокзале и возвращают под отцовский выговор. Рассказчица видит в неудачном беглеце героя …

Безвластный

Лунное лезвие кажется грозным предзнаменованием, но сердце отказывается подчиниться его угрозе. Спокойное принятие судьбы лишает небесный образ прежней власти.

Белый дом

Знакомый зимний город побуждает искать прежний белый дом. Его исчезновение становится утратой не только места, но и дороги памяти.

Бельгия

Благодарю покорно!

Сатирические куплеты о человеке, который встречает любые неприятности ироничной благодарностью. Он отказывается платить долги, жениться и бегать за ветром унесённой бумажной маркой.

Блаженный рот – он заперт на замок…

Невозможность высказаться и найти правду превращает людской мир в мёртвую пустыню. Герой мечтает даже об адском пламени, если оно могло бы очистить …

Богатырский посвист

Божий Ангел, зимним утром

Тайное ангельское обручение связывает героев с небом и строгим городом. Они принимают даже разлуки как часть этой связи.

Брат мой, хочешь вечно жить?…

Вопрос о вечной жизни и сохранении души повторяется как настойчивый призыв к брату. Ангельский стук и выход из тесного дома на простор …