Алексей Лозина-Лозинский - поэт, прозаик и переводчик Серебряного века, чья литературная биография связана с Петербургом и европейскими поездками.
Биография
Перейти к стихамАлексей Константинович Лозина-Лозинский (1886-1916) - русский поэт, прозаик, драматург, критик и переводчик. Он жил в Петербурге в годы интенсивной литературной жизни Серебряного века и не примыкал к одной устойчивой поэтической группе. Современники запоминали его и по стихам, и по выразительной литературной манере поведения. Позднее эта внешняя легенда нередко заслоняла сами тексты, поэтому его биографию важно рассматривать рядом с публикациями и критическими свидетельствами.
Лозина-Лозинский родился в Петербурге в семье земских врачей. Он окончил гимназию и поступил в Петербургский университет, но не завершил курс. Его студенческие годы совпали с общественными волнениями и забастовками, которые влияли на жизнь университета и на судьбы молодых людей. В ранней биографии произошел тяжелый несчастный случай, после которого он лишился ноги. Эти обстоятельства стали частью позднейших рассказов о поэте, но его литературный путь нельзя свести к личным испытаниям или к образу трагического одиночки.
В печати Лозина-Лозинский выступал как автор стихов, прозы и критических материалов. Его первые книги и журнальные публикации относятся к началу XX века. Он пробовал разные жанры, обращался к драматической форме и писал прозу, в том числе путевые заметки. Критические отзывы о его первой книге были неоднозначными: наряду с напряженной мыслью отмечали неровность образного строя и техники. В литературной среде его считали поэтом вне групповых программ: он общался с современниками и бывал в общих пространствах, но не строил творчество вокруг манифеста какого-либо объединения.
Поэтика Лозины-Лозинского менялась. В ранних текстах заметны литературные влияния и демонстративная работа с образом автора; позднее его язык становился более индивидуальным и резким. Исследователи отмечали соседство акмеистической предметности с сознательной стилизацией под «проклятого поэта». Это противоречие было частью его литературного самопредставления: поза могла быть иронической, вызывающей или болезненно искренней. Поэтому важно различать авторскую маску, мемуарный портрет и то, как устроены сами тексты.
Лозина-Лозинский переводил французскую и итальянскую поэзию. Среди его переводческих интересов были авторы, чьи тексты позволяли работать с темами одиночества, телесности, утраты и внутреннего напряжения. Перевод для него был способом войти в диалог с европейской поэзией и проверить собственный язык на чужом ритме. Часть переводов была обнаружена и опубликована позднее, поэтому библиография его наследия продолжала уточняться после смерти автора.
В 1912-1913 годах Лозина-Лозинский жил на Капри, где познакомился с Максимом Горьким. Позднее впечатления от поездок по Италии вошли в его книгу «Капри и Неаполь: случайные записи шатуна по свету». Путевые записи показывают автора не только как городского поэта и участника петербургских литературных встреч, но и как наблюдателя, обращающего внимание на перемены места, света и настроения. Италия в книге становится и географическим пространством, и поводом для авторского размышления о литературе и собственной жизни.
Лозина-Лозинский умер в Петрограде в 1916 году, в тридцать лет. Его смерть быстро стала частью литературной легенды, которую последующие мемуаристы развивали в разных направлениях. Подробности частной жизни и драматические рассказы о последнем периоде следует соотносить с документами и исследованиями, а не повторять как бесспорные факты. Для биографии достаточно отметить короткую жизнь, раннюю потерю здоровья, насыщенную литературную работу и посмертное возвращение части текстов.
Наследие Лозины-Лозинского включает самостоятельные стихи, переводы, прозу и критику. Оно сохранилось неравномерно: одни публикации хорошо известны, другие были найдены в периодике и архивах. Поэт интересен как пример автора, который существовал рядом с литературными группами Серебряного века, не растворяясь в их программах. Его тексты помогают увидеть, насколько тесно в той среде переплетались художественное письмо, публичный образ автора и воспоминания современников.
Стихи Алексея Лозины-Лозинского
В библиотеке Лиры собрано 42 стихотворения Алексея Лозины-Лозинского - известные и редкие произведения на разные темы.
В кафе
Шумное кафе соединяет писателей, студентов, деловых людей и военных. Его яркость и скользящая чувственность оставляют впечатление умной, но ненастоящей жизни.
Жизнь мне кажется скучною ссорой
Жизнь кажется герою скучной ссорой, а человек грубым боксёром. Однако за пошлостью и сухим рассудком он видит в каждом замкнутого гения и …
Нищему мальчику
Сначала рассказчик раздражён ложью нищего мальчика и уверен, что милостыню пропьёт хозяин. Но вид замёрзшего ребёнка пересиливает доводы и заставляет подать ему.
Опять так поздно ты! Видишь — тени
Герой торопливо пытается продлить позднюю встречу и убеждает собеседницу в любви. Внезапный крик разрушает сцену: рядом с ним никого нет.
В альбом
Старший собеседник воспринимает собственные дни как маятник между скукой и знанием. Юная мечта друга трогает его, напоминая детский почерк на полях давно …
В альбом. Рузеру
Автор советует случайному знакомому не забывать улыбку, когда обида и тоска лишат сил. Мысль о всеобщей детской беспомощности должна смягчить страдание и …
На память Савелию Рузеру
Усталое сердце поэта вновь слышит уже спетую песню. Он заставляет себя умолкнуть, потому что существуют письма, души и счастье, которых нельзя тревожить.
Проконсул Пилат. Перед ним — мятежный
Сцена суда Пилата возвращает его небрежный вопрос об истине и скучающий жест. Рассказчик со стыдом узнаёт в себе сочувствие этому равнодушному судье.
Circulus vitious
Человеческая жизнь движется по кругу от безумия к рассудку, затем к наивности и новой страсти. Диалектический повтор продолжается, но с годами его …
Когда-то, когда-то у Нила
Мандрил мечтает стать пумой, а бегемот орлом. Их нелепые желания оказываются насмешливым отражением читателя, недовольного собственной природой.
На камне когда-то, когда-то
Давнее признание на камне закрыл мох, но под ним по-прежнему читается любовь. Камень оказывается ношей внутри груди, где прошлое чувство не исчезло.
Покорность Господу в слоне сильна, как видно
Наблюдая слона в зверинце, поэт иронически хвалит его профессорскую солидность и покорность. Неспособность ударить сторожа или выйти из тюрьмы превращается в сомнительное …
Как звонки в зале плиты!
В лунном зале звучание органа сопровождает молчаливое умирание измученного героя. Строгая музыка и память старых ран создают ощущение окончательного надлома.
Лазурный, чистый день, девически-прозрачный
Прозрачный день заглядывает в комнату, где мужчина спокойно спит после близости. Девушка переживает потрясение и обман прежних представлений, плача и целуя его …
Есть на свете такой индивидуум
Герой отстраняется от решающих судьбу бытия рассуждений. Вместо отвлечённой мудрости он выбирает шутливую мечту о ремесле дамского сапожника и любовании женскими ножками.
Луна желта. Шаманское кольцо
Жёлтая луна, пруд и белая берёза складываются в тревожную ночную картину. Сознание своей единственности окаменяет человека, и мир кажется сказкой, изуродованной дьявольским …
Серенада
Ночной певец зовёт спящую принцессу среди лунного сада и призрачных ведьм. Не добившись ответа, он обещает заставить её плакать собственной смертью.
Amalfi
Город Амальфи напоминает яркий запутанный сот из домов, лестниц, проходов и арок. Шумные жители, рынок и окружающие горы сохраняют в нём подобие …
Capri
Восемь островных зарисовок соединяют скалы и солнечные гроты Капри с монастырём, любовным влечением и разговорами артистического кафе. Жажда простого восприятия красоты перемежается …
Cetara
В прозрачном вечере комната наполняется тенями и воображаемыми фигурами привидений. Далёкие огни домов и неба оставляют героя с необъяснимой тяжёлой грустью.
В Афинах
Платоник и циник спорят об истине, добре и природе вещей. Их отвлечённые слова перемежаются солнцем, запахом тмина, красивыми прохожими и играющими людьми, …
В библиотеке
В библиотеке герой наслаждается лампами, книгами и почти монастырской тишиной. Спокойные лица читателей и отдельные шёпоты соединяют умственный уют с тревожными общественными …
Вот Кант, книги Маркса, Бэкона
Герой не может расстаться с книгами великих мыслителей, хотя мир пренебрегает их словами. Он чувствует, что книжная мудрость стала для души веригами …
В сердце, не знавшем отрады
В тяжёлом каменном сердце безмолвно живёт человек, которому мир непонятен. Его мучительное чувство вызывает желание вовсе стать неподвижным камнем.
Всё та же жизнь и дни всё дольше
Бессонный герой живёт среди книг, окурков и стихотворных листов, уже не обманывая себя надеждами. Ночью мысль уходит в бесконечность философии, а собственная …
Где вы, дворяне протеста
Поэт спрашивает, куда исчезли гордые рыцари протеста с их пророчествами и острым словом. Ответ даёт время, смеясь над спесью, которую оно со …
Два лица у всех нас в мире
В толпе человек выглядит уверенным и всезнающим, подобно одному из лиц Януса. Наедине с собой он обнаруживает другое лицо и вынужден признать …
Жестокая Дьявола кара
Адам, Икар и Прометей напоминают о наказании и падении дерзнувших борцов. Современный человек видит в себе их искажённое наследие, сохранившее мучения полубогов.
Иду один, смеясь, в прозрачных перелесках
Герой гуляет с псом по сентябрьским перелескам и чувствует родство с древним лесным предком. Осенний простор приводит его к мысли об общей …
Когда пройдут века
Будущий человек представляется способным глубже понять загадку существования. Два заключительных слова связывают признание Бога с открытием собственного я.