Стихи Серебряного века

Зорки здесь люди издревле доднесь

Тонкая восприимчивость людей требует то раскрытия тайны, то полускрытого света. Противоречивое желание полноты и недосказанности организует весь портрет.

И был повергнут я судьбой

Короткий фрагмент передаёт попадание героя в кипение народных страстей. Город возникает горькой звездой, упавшей на узел водных течений.

Иволга свищет в пустынном лесу

Одинокий герой ищет возлюбленную, пока иволга сопровождает его горе своим неизменным свистом. Финал показывает, что он готовится к самоубийству, а птица остаётся …

И все вы идёте в сёстры

Героиня противопоставляет сестринскому благочестию собственную сложную нелюбовь. Внешнее несходство скрывает утверждение более сильного чувства.

Иезекииль, XXXVII, 1-3

Мёртвые лежат среди песков и ожидают неизвестного исхода. Видение смерти соединено с библейским судом и неустранимым присутствием Бога.

Избегнувшие Петрограда

Из памяти твоей я выну этот день

Героиня воображает, как удалённая из памяти встреча продолжит преследовать адресата. Голос, письма и знакомые места будут вызывать тоску узнавания.

Испанца видя, чувствую — он брат

Как бы обмануто собой

Утреннее начало неожиданно несёт мрак и страх. Противоречие между полуднем и второй полуночью нарушает привычный ход времени.

Как встарь, смешение наречий…

Вражда между людьми показана как возвращение библейского смешения и новое распятие Христа. Военный грохот сопровождается вопросом о человеческом ответе перед взыскующим взглядом …

Как жгучая, отточенная лесть

Как звонки в зале плиты!

В лунном зале звучание органа сопровождает молчаливое умирание измученного героя. Строгая музыка и память старых ран создают ощущение окончательного надлома.

Как невеста, получаю

Письма поддерживают героиню, ощущающую близость смерти. Она отвечает другу просьбой не причинять зла и смотрит на обещающую покой звезду.

Какой-нибудь предок мой был — скрипач

Квартет

Игра четырёх девочек в крокет показана через движение шаров, смех и закатный свет. Сцена строится как зрительная зарисовка, в которой солнечные блики …

К Дебюсси

Посвящение Дебюсси передаёт его музыку через свет, цветы и полёт. В новых зыбких напевах герой слышит простоту Моцарта и приветствует особую нежность …

Кипящий звук неторопливых арб…

Вечерняя деревенская сцена складывается из звука арб, ярких плодов, женских лиц и восточной музыки. Чувственные подробности соединяют дорогу, труд и праздничную красочность …

Кое-что по поводу дирижёра

Колдунья

Корова

Красота предсмертная

Кругом не молкнет птичий голос

Птичьи голоса, зреющие плоды и колосья образуют картину летнего изобилия. Благодарное обращение к земле подчёркивает её щедрость и жизненную силу.

К тебе я пришёл через воды

Диалог порыва к свободе и покорности пленению разворачивается на фоне тихого моря. Зов к игре и совместной жизни встречает ответы, в которых …

Кто ты? Друг? — Не друг. — А кто же?

Таинственный жених обещает встречу за порогом земной жизни. Брачные образы соединяют отчуждение и ожидание бессмертной любви.

Курган

Война и набеги показаны рядом с курганом давно погибшего воина. Степные звери, конь и течение столетий окружают неподвижный мир человеческого погребения.

Лазурный, чистый день, девически-прозрачный

Прозрачный день заглядывает в комнату, где мужчина спокойно спит после близости. Девушка переживает потрясение и обман прежних представлений, плача и целуя его …

Легкомыслие! — Милый грех

Легкомыслие названо одновременно спутником и врагом, дающим смех и танцевальную лёгкость. Оно помогает нарушать обязательства и переносить жизненную ограниченность.

Лежат они, написанные наспех

Стихи лежат, написанные наспех, тяжёлые от горечи и нег; героиня распята между любовью и любовью. Она слышит, что где-то грозы, но не …

Летняя поэза

Летят, пылая, облака…

Уход от дорогого порога превращается в освобождение от груза прошлого. Бесприютность принимает форму дерзкого доверия к ветрам и кочующему небу.